В Присутственные места привезли спектакль-застолье про обэриутов и их песни
Театр + музей
Казани знаком формат спектаклей-застолий, это, к примеру, «Говорит Москва» — по воспоминаниям Светланы Аллилуевой. Но там был стол богатый, здесь — встреча не особо обеспеченных и любимых государством деятелей. Тут зритель пьет красное вино, закусывает сыром, яйцами, белым хлебом — и внезапно проникается ленинградской атмосферой столетней давности. Помимо громкой части, у спектакля есть и тихая — это разговоры актеров со зрителями, между делом. Автор идеи, сценария и режиссер Константин Учитель отмечает, что казанская публика очень скромная: «На микроуровне тоже много всего сделано».
«Список Паперной» впервые показали в 2025 году на фестивале «Сенокос» в пространстве ГЭС на Нерли. В Петербурге его с аншлагами играют один-два раза в месяц в Новой Голландии, и то потому, что все участники задействованы во множестве других проектов. В Казань его привезли в рамках проекта «Города. Музеи. Сцены» — это спектакли, созданные при участии музеев, здесь — «Музей ОБЭРИУ». Говорят, подавались на участие и казанцы…
У нас все начинается с дневного пресс-показа, потому людей не так много, но нам достается место рядом с Борисом Павловичем. Он в Казани поставил популярный спектакль-ситком «Моң» — о двуязычной рок-группе в театральном пространстве MOÑ. Тут же другой участник спектакля — Дмитрий Крестьянкин, он в MOÑ сделал постановку «Танцплощадка» в виде социального театра.
— Они в известном смысле мои ученики, — говорит Константин Учитель. — Я не учу режиссуре, я не имею режиссерского образования, но мы встретились, в общем-то, когда они сидели на студенческой скамье. Потом мы просто достаточно близкие люди, и у нас не возникало никаких... Все всегда спрашивают: «Павлович вас слушается?» У нас не такие отношения, чтобы кто-то кого-то слушался.
Заболоцкий, наш, казанский
В Казани особенно трепетно слушается песня «В городе Тарусе» Николая Заболоцкого — и Учитель проговаривает, что поэт родился в Казани и, говорят, где-то здесь и закончилась его жизнь:
— Целый день стирает прачка,
Муж пошел за водкой,
На крыльце сидит собачка
С маленькой бородкой.
Ближе к финалу в Присутственных местах опускаются римские шторы, Эстер забирают, герои умирают, исчезают, жевать яблоко не хочется, а главной музыкой спектакля становится Бах, которого Хармс, говорят, перевел чисто для себя: «Теперь с моей жизнью покончено» и «Как нерешительны шаги мои, как боязливы!».
После любой затяжной ночи настанет день, а смысл человеческого существования — в ожидании чуда, проговаривает автор. Звучит голос Эстер Соломоновны, он не по годам силен и красив.
После «Списка Паперной» Учителя предложили уже шесть спектаклей-застолий. Но все не то.
Радиф Кашапов