Травматолог-ортопед — о новогодней травме, об опасностях необдуманного спорта и о том, как решить вопрос с дефицитом медицинских кадров
«Мне очень повезло учиться в Самарканде»
Отделение травматологии №1 РКБ РТ — экстренное: сюда круглосуточно привозят травмированных пациентов со всей Казани и из районов республики. Здесь сращивают переломы, делают реконструктивно-пластические операции и эндопротезирование суставов, лечат травмы мышц и сухожилий, выполняют артроскопические и открытые операции на суставах. 12 врачей из отделения Гамиля Гакильевича в прямом смысле слова ставят людей на ноги и помогают с первых же часов после травмы.
А еще здесь работает гериатрический центр, в котором делают операции пожилым людям с переломами шейки бедра. Это специализированное подразделение было создано для того, чтобы человек «серебряного возраста», столкнувшийся с травмой, не оказался обездвиженным и сохранил приемлемое качество жизни.
Травматолог-ортопед Гамиль Гарифуллов, который руководит этим отделением, родился в советском Узбекистане, в Самарканде. Он рассказывает, что захотел стать врачом, когда учился еще в шестом классе. Тяжело заболела его бабушка, и мальчик приходил в больницу ее навещать, приносил передачи. Тогда-то у него и возникла идея стать доктором, чтобы уметь помочь своим близким, знать, что с ними происходит, реально оценивать ситуацию.
«У тебя конкретный результат — рентгенограмма, которая показывает, чего ты стоишь»
Специальность эту доктор выбрал, еще учась в Самарканде.
— Сначала я думал, в какую бы хирургию мне пойти. Терапию не рассматривал: мне нужен был драйв, я искал профессию, которая казалась бы мне «мужской». Еще в студенчестве мне предложили поработать медбратом в травматолого-ортопедической больнице Самарканда. Там я научился делать всевозможные инъекции, манипуляции, ухаживать за пациентами, наблюдать их в послеоперационном периоде. И вот там я получил интересный совет от одного врача. Он сказал мне: «Хирургия — сложная, очень хорошая специальность. Но даже если ты хорошо сделаешь абдоминальную операцию, а после независимо от этого разовьется осложнение — ты не почувствуешь результата своего труда. Результат в хирургии не всегда прогнозируемый. А вот здесь, в травматологии, ты сначала видишь проблему. Перед тобой снимок с переломом. Ты выполняешь операцию остеосинтеза — и у тебя конкретный результат — рентгенограмма, которая показывает, чего ты стоишь». Я долго над этим думал. И уже в Казани, окончив шестой курс, все-таки решился попробовать.
В итоге травматологию Гамиль Гакильевич знает с самых азов: прошел ее последовательно медбратом, интерном, ординатором и, наконец, стал врачом. Работал в травмпунктах по всей Казани — и в Авиастроительном районе, и в Московском, и в Советском, и в Вахитовском. В тот момент, когда молодой доктор совмещал работу в стационаре, травмпункте и амбулатории, его учитель, профессор Ильдар Ахтямов, предложил поступить в аспирантуру. Наш герой согласился. Его кандидатская диссертация была посвящена профилактике послеоперационных осложнений протезирования тазобедренного сустава. После защиты Гамиль Гакильевич преподавал травматологию и ортопедию студентам КГМУ, работал в РКБ, где находилась база кафедры.
— У нас очень квалифицированные и хорошо подготовленные врачи — они умеют делать все. Я в них уверен, они делают все то же, что делаю я, — уверенно говорит заведующий.
Пациентам, которые поступают в отделение Гамиля Гакильевича, приходится несладко. Они сильно травмированы, им больно, страдают их родственники. Травматологи-ортопеды работают в эпицентре стресса, но должны постоянно сохранять ровный эмоциональный фон и спокойное расположение духа.
Как этого добиться? Доктор признается: за двадцать шесть лет работы волей-неволей учишься самообладанию. Но за пациентов до сих пор переживает.
— Надо абстрагироваться от эмоционального аспекта работы с пациентом. Правда, иногда ты все-таки вовлекаешься в его ситуацию, переживаешь за него. Понимаете, любая хирургия подразумевает вероятность осложнений. Они, может быть, и не по твоей вине возникли, но ты же был последним, кто участвовал в лечении пациента. А значит, и ответственность несешь. Значит, разделяешь и его проблемы, горести, боль. Именно поэтому пациенты, которых ты очень долго лечишь, вытаскиваешь из инвалидного кресла, потом становятся чуть ли не ближе родственников. Мы потом с ними общаемся и дружим, — рассуждает Гамиль Гакильевич.
Но все же главное в работе — выполнить ее правильно. Поэтому травматолог должен иметь твердую руку и холодную голову. Поэтому непосредственно во время операции доктор собран максимально. А уже потом можно и посочувствовать. Он говорит, что нужно разделять эмпатию и симпатию к пациенту. Эмпатия должна быть у врача в любом случае. Но к симпатии переходить не нужно, иначе ты перегоришь и на других пациентов не хватит эмоциональных сил.
Происходит все так: пациент возраста 60+ с переломом проксимального отдела бедра поступает в стационар. Его осматривают специалисты: травматолог, гериатр, реаниматолог. Чаще всего у пациента есть еще и сопутствующая соматическая патология, да и упал он, скорее всего, не на ровном месте, а из-за декомпенсации сердечно-сосудистой, легочной системы или нарушения мозгового кровообращения. Поэтому в реанимации его осматривают, проверяют работу сердца, состояние сосудов, берут дополнительные анализы. Полный спектр обследований становится готов через несколько часов. На его основании травматологи решают, смогут ли прооперировать пациента.
— По стандартам, перелом шейки бедра должен быть прооперирован в течение 48 часов. Мы укладываемся в 24 часа. Оперируем не только перелом шейки бедра — если, к примеру, сломан нижележащий сегмент кости, пациентов старшей возрастной группы мы тоже оперируем. Ведь они чьи-то родственники, за них переживают их близкие, хотят, чтобы они жили долго и счастливо.
Доктор объясняет, почему лучше не откладывать операцию: если сделать это в первые сутки, риск послеоперационных осложнений существенно снижается. Меньше вероятность возникновения тромбозов, пролежней, атонии кишечника, нарушения функции тазовых органов. Человек быстрее возвращается в строй. Еще один важный для системы здравоохранения момент — финансов на его лечение у государства уходит меньше ввиду отсутствия осложнений.
После операции пациент проходит быструю реабилитацию: на третий день его уже сажают в кровати, с четвертого дня (если позволяет состояние и сопутствующие заболевания) — ставят на ноги с ходунками. В отделение приходит реабилитолог, который занимается с пациентами. Самым пожилым прооперированным у Гамиля Гакильевича пациентам было 102 и 104 года.
— Да даже скандинавская ходьба требует подготовки, это не просто палочки взял и пошел. Ко всему нужно подходить грамотно, к любым нагрузкам! — строго говорит доктор.
В-четвертых, часто зимой пациентами травматологов становятся взрослые люди, решившие внезапно вспомнить молодость и повторить на катке подвиг Плющенко. Заканчивается это нередко переломами со смещением. Да и вообще, любая физическая активность хороша тогда, когда она регулярна. Нетренированные мышцы могут преподнести сюрпризы, координация движений с возрастом уже не та. И везут, везут, везут в отделение Гамиля Гакильевича незадачливых конькобежцев, лыжников и даже армрестлеров! Было и такое летом! Как-то после Сабантуя со сложными, «винтовыми» переломами костей руки привезли даму, которая впервые в жизни участвовала в борьбе на руках.
«С людьми надо договариваться не войной, а миром»
Травматологи из РКБ круглосуточно дежурят и по санавиации. В день принимают по три-четыре звонка, Гамиль Гакильевич консультирует все районы республики, которые относятся к РКБ. Помогает коллегам определить тактику вмешательства, дальнейшее лечение, необходимость транспортировки в РКБ на операцию, время и порядок этой транспортировки. Часть операций могут сделать травматологи на местах, а сложные случаи требуют перевозки пациента в медцентр третьего уровня — то есть в отделение к нашему герою.
Гамиль Гакильевич констатирует: в районах республики недостает квалифицированных травматологов. Доктор с 26-летним стажем рассуждает: возможно, молодежь не идет в центральные районные больницы, потому что ей не предлагают приемлемых условий?
— Проблему на местах можно решить: человеку нужно предложить адекватный уровень заработной платы и дать жилье. И самое главное: условия труда в районах должны быть нормальными. Оснащение оборудованием, металлоконструкциями, наркозным аппаратом, диагностикой, лекарственным обеспечением — чтобы человек не просто за зарплатой приходил, но мог расти и развиваться. Если все это будет на местах, если будет достойное вознаграждение за труд медику — дефицит очень быстро ликвидируется. С людьми надо договариваться не войной, а миром. У нас ведь серьезная, сильная республика. Неужели на уровне главы районной администрации нельзя найти решение и для десятка врачей выделить жилье, обеспечить достойную зарплату и оснастить больницу? Чтобы доктор приехал и отработал в ЦРБ хотя бы лет пять-семь? Надо условия создать, и тогда люди из других регионов начнут в Татарстан переезжать работать! — объясняет свою позицию травматолог.
При этом врачей тоже сложно винить: их время ограничено, они постоянно заняты работой с пациентами, поэтому не всегда удается уделить время для обстоятельной беседы. Доктор предлагает заглянуть в ординаторскую: едва ли там можно увидеть хотя бы одного доктора в спокойной обстановке. Все с пациентами: кто в приемном отделении, кто у операционного стола. Приходится находить хрупкий баланс.
— Этим и объясняются жалобы. Врачи не успевают объясниться с пациентами и их родственниками. Работает и стрессовый момент: родственник расстроен, шокирован, ему нужно найти виноватого в том, что происходит. Нередко виноватым назначается врач, который «не вовремя пришел», «не сделал укол», «недостаточно внимателен». Порой так человек пытается оправдать перед собой собственные промахи. К примеру, бабушка споткнулась о завернувшийся край ковра, упала и сломала шейку бедра. Почему там лежал этот ковер? Получается, дети не обеспечили бабушке безопасную среду, зная о том, что она не очень устойчива на ногах. Но мысль о том, что часть ответственности лежит на тебе самом, очень страшно допустить, и это понятно. Поэтому проще перенести эту ответственность на других, — рассуждает Гамиль Гакильевич.
Доктор уверен: в любом случае врач-травматолог должен быть еще и психологом. Тем более если он заведующий отделением. Тем более в наше непростое время, когда общий градус уважения к медикам в обществе снижен, а негатив о врачах разносится по инфополю гораздо быстрее, чем положительная информация. И если во время ковидной пандемии СМИ на время переориентировались на врачей-героев, то теперь все вернулось на круги своя. Поэтому работать с пациентами неотложной травматологии — тяжелый труд, не только физический, но и эмоциональный.
— И вот еще что: возможно, у некоторых людей негативный настрой по отношению к медикам не беспочвенный. Мы же не знаем, с каким травматологом он встретился до нас. Ведь реальны ситуации, когда неквалифицированного врача не могут уволить, потому что он один на весь район. Или когда доктор позволяет себе сказать лишнее. Да мало ли с чем столкнулся пациент до того, как попасть к нам. Возможно, он обозлен не просто так. А у меня есть правило: если ты хочешь успокоить диалог, а на тебя повышают голос, говори как можно тише. Если ты говоришь тихо, спокойно, уверенно и ни в коем случае не кричишь, то и собеседник постепенно уравновешивается. Но большая часть пациентов все-таки уважительны к нам, и случаи конфликтов не так часты, — заключает Гамиль Гакильевич.
«Лучше быть хорошим экономистом, чем плохим врачом»
За пределами больницы Гамиль Гакильевич — общительный, позитивный человек. У них с женой двое сыновей — старший уже выучился и живет в Москве, младший еще школьник. Доктор хотел бы, чтобы кто-то из детей занялся медициной. Но старший сын в свое время сказал ему: «Я вижу, как ты работаешь, и такого для себя не хочу». Он стал экономистом. Остаются надежды на младшего: ему интересна биология и медицина, он с удовольствием слушает рассказы отца.
— Я не стал разубеждать старшего сына: конечно же, лучше быть хорошим экономистом, чем плохим врачом. Необязательно идти по стопам родителей. Но если бы младший решил это сделать — я передал бы ему все знания, которые у меня есть. Как передаю их сейчас своим молодым врачам. Я подготовил бы его, сделал его вхождение в медицину более комфортным и глубоким. Ведь, чтобы стать хорошим травматологом, нужно собирать информацию по крупицам — так вот он получил бы эту информацию втрое быстрее! Я как преподаватель работал бы с ним, а потом как руководитель. И он быстрее бы стал профессионалом, — мечтает наш герой.
Говоря о себе в будущем, доктор видит себя по-прежнему оперирующим травматологом, осваивающим новые методы операций и блокад. А еще не исключает того, что со временем вернется к вузовскому преподаванию. Эта работа ему очень нравится, Гамиль Гакильевич умеет преподавать, с радостью работает с молодыми врачами, учит ординаторов. И если видит у человека в глазах заветный огонек — будет доносить как можно больше информации, стараться привить любовь к профессии и поможет стать настоящим врачом.
— А вот если мама с папой заплатили деньги за ординатуру, а человек все время на часы смотрит и думает, как бы пораньше домой уйти, — наверное, эмоционально я вкладываться в его обучение не буду. Потому что смысла нет. Какой из него травматолог? Если ему неинтересно, лучше пусть он другим делом займется. «Зеленый свет» будет тем, кто хочет научиться, остается дежурить, тратит время на освоение методики и техники, стремится попасть в операционную. Вот им я все до мелочей будут рассказывать. К сожалению, таких ординаторов мало. Жаждущих пойти в хирургию и работать там, отдаваясь работе полностью, максимум двое ординаторов из десятка. Остальные хотят вполне обычного человеческого «заработать побольше денег, потратив на это поменьше времени и сил». Тенденция нарастает: раньше таких было около 50%, теперь — все 80%, — с горечью говорит доктор.
На наш традиционный вопрос о том, что главное для него в его работе, он отвечает:
— Ни разу не пожалел, что выбрал именно эту специальность и умею не только помогать людям, но и выстраивать организацию этой помощи. Ведь очень важно на посту руководителя найти консенсус с врачами, с администрацией больницы. Я получаю искреннее удовольствие от того, что у нас в отделении показатели хорошие. Я нашел работу, которая мне нравится, — реализовываюсь в ней как врач и как человек!
Людмила Губаева