В Татарстане снижается количество коррекционных классов, а родители школьников жалуются на негативные последствия совместного обучения детей с ОВЗ
Конвенция vs традиции
В сети Интернет появился текст доклада Института коррекционной педагогики о результатах анализа системы общего и дополнительного образования детей с ОВЗ, подготовленного во исполнение поручения президента России Владимира Путина, данного 10 декабря 2024 года на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека. Результаты этого исследования высказывают сомнения о пользе инклюзии в той форме, в какой она существует сегодня. А предложение авторов исследования возродить традиции советского коррекционного образования выглядит и вовсе революционно на фоне Конвенции о правах инвалидов, но наверняка импонирует родителям здоровых детей, которые учатся вместе с «особенными» школьниками в инклюзивных классах.
В исследовании подчеркивается, что среди основных понятий закона «Об образовании в Российской Федерации» представлен термин «инклюзивное образование» как «обеспечение равного доступа к образованию для всех обучающихся», а понятия «специальное образование», «коррекционно-развивающее образование» отсутствуют, и это прямое следствие влияния Конвенции ООН о правах инвалидов. Присоединение к ней, по мнению исследователей, привело не только к отклонению от отечественной терминологии, но и к отказу «от преимущественной организации образования детей с ОВЗ в условиях коррекционных групп и классов, дошкольных образовательных организаций и специальных школ», «от опоры на отечественную дефектологическую науку в определении эффективных подходов и решений».
История заблуждений
В докладе указывается на обоснованность сомнений части родительского сообщества в том, что инклюзия может нарушать право здоровых детей на получение образования:
— На сегодняшний день нет исследований в России и в мире, которые бы подтверждали возможность высокого качества математического, естественно-научного, гуманитарного образования здоровых детей в случае, если вместе с ними в классе учится ребенок с существенно отличающимися возможностями обучения. При этом весь опыт советского образования, лучшие образовательные традиции, научное наследие указывают на эффективность дифференцированного подхода к выбору формы обучения.
Также в докладе содержится информация, заставляющая сомневаться в том, что инклюзия в существующем виде реально обеспечивает реализацию в полном объеме прав детей с ОВЗ. В частности, авторы исследования указывают на распространенное заблуждение в том, что физическая доступность образовательной инфраструктуры, то есть безбарьерная среда, является единственным обязательным условием для организации обучения детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата (НОДА) и что инклюзия в существующем виде безусловно полезна детям с задержкой психического развития:
— Данное заблуждение во многом препятствует эффективному обучению лиц с двигательными нарушениями в образовательных организациях… Более 70% школьников с НОДА не способны получить качественное образование без системной коррекционно-развивающей работы, учителя-дефектолога, учителя-логопеда и педагога-психолога… Иллюзорные представления о легкости и самокомпенсируемости нарушений у детей с задержкой психического развития приводят к игнорированию их особых образовательных потребностей. Результат — рост числа неуспевающих детей, детей со стойкими трудностями поведения, детей с асоциальным поведением.
Однако, тенденция!
Анализ результатов мониторинга данных Минпросвещения России свидетельствует о росте доли детей с ОВЗ и с инвалидностью, которые нуждаются в особом подходе в плане образования. В 2024/2025 учебном году в российских дошкольных и общеобразовательных организациях обучалось почти 1,3 млн детей с ограниченными возможностями здоровья, и почти 92% из них имели нарушения интеллекта, тяжелые нарушения речи, задержки психического развития и расстройства аутистического спектра.
При этом интересы здоровых детей также страдают. Об этом говорит жительница Казани, мать третьеклассника Елена Хисамиева (имя и фамилия по просьбе женщины изменены):
— В нашей школе практикуется инклюзия, в классе, где учится сын, учатся два «особенных» ребенка. Класс большой, около 30 человек. Эти двое — очень шумные, неуправляемые. Могут кричать посреди урока, ходить по классу, дергать за одежду других учеников, сбрасывать с парты их тетради, книги, могут даже ударить. Они учатся по какой-то облегченной программе, так как не способны усваивать учебный материал в полном объеме, но их родители настаивают на том, что эти дети имеют право обучаться в общеобразовательной школе «для социализации». Учитель сосредоточен на них, у него просто нет времени на здоровых детей. Учится сын фактически дома, по вечерам, а в школе только проводит время. Разве это нормально? Почему права особенных детей на социализацию оказались выше прав здоровых учеников на образование?
В то же время в некоторых школах республики складывается и вовсе парадоксальная ситуация, когда родители особенных учеников не хотят отправлять их в инклюзивные классы, а чиновники на этом настаивают. В Дрожжановском районе Татарстана, например, сложилась ситуация, когда администрация школы и местные чиновники потребовали от матери, чтобы та отправила ребенка в общеобразовательную школу под угрозой постановки на учет в ПДН, несмотря на то, что ребенку из-за заболевания находиться в школе крайне некомфортно, а ПМПК констатировала у него множественные нарушения развития.
«Инклюзию надо обеспечить!»
— Инклюзия точно не нужна в случае опасности для жизни детей, — говорит основатель и директор школы «СОлНЦе» Павел Шмаков. — То есть бывают дети, поведение которых реально опасно для других. У нас в школе такой мальчик был — умный, но лишенный способности к сочувствию. Он мог взять у детей что-то ценное, сломать, он не понимал, когда кому-то делал больно, плохо. В таких случаях инклюзии быть не должно, но такие случаи редки, а речь, как правило, идет о том, что ребенок мешает другим заниматься и что таких детей нужно отправлять в специальные школы. Вот это, с моей точки зрения, плохо для общества.
Педагог-новатор настаивает на том, что в одной школе должны учиться мальчики и девочки, старшие и младшие, разных национальностей и темпераментов, разных уровней развития и разных видов инвалидности. Другое дело, говорит он, что таких детей в одной школе много быть не должно, равно, как и не должно быть школ элитарных — «только для белых».
А вот изгонять всех «особенных» детей из обычных школ на том лишь основании, что они мешают учиться остальным, хотя угрозы здоровью и жизни окружающих не представляют, по мнению Шмакова, неправильно:
— Это проблема государства, проблема отсутствия тьюторов, психологов. Инклюзию надо обеспечить!
Инна Серова