Китайские страсти на казанской сцене - «История»

Специальное событие форума «РОСТКИ» — Сычуаньская опера Фото: Динар Фатыхов Нет, это не опера Сычуаньская опера — это не опера в классическом европейском понимании. Это сценическое искусство Юго-Западного Китая, в котором находится место и танцу, и пению, и боевым искусствам, и драме. В 2006 году ее включили в Китае в список объектов нематериального культурного значения. Еще интересно, что здесь есть набор амплуа, у которых есть свои приемы и каноны. Что-то подобное казанский зритель видел в спектакле «Макбет» (18 ), который подготовили Национальная академия искусств, культуры и наследия (ASWARA) и созданный при ней Центр традиционного исполнительского искусства (PUTRA) из Малайзии, — его привозили на форум «Науруз» в этом году. Близко это в целом и к итальянскому площадному театру. Собственно, актеры оперы часто выступают на открытых пространствах. В свое время министра культуры Ираду Аюпову при просмотре этого феномена на месте поразило, что местным ребятишкам все было понятно в контексте. — Много ли мы найдем детей в России, которые бы вот так свой традиционный эпос с лету проговаривали? Боюсь, что не очень много, — рассуждала Аюпова. — А у них это часть общей системы, общей концепции воспитания, оно начинается в школе, в семье. Этому нам стоит поучиться. Они транслируют свой культурный код сквозь систему образования, сквозь систему воспитания и в том числе сквозь систему современных видов искусства. Это, к примеру, амплуа комическое. Динар Фатыхов / realnoevremya.ru Как прекрасен этот мир с барабанами В Казани оперу представляет Сычуаньский профессиональный художественный институт и Творческая мастерская театральных новаторств Тянь Маньша. Выступление начинается с «души Сычуаньской оперы» — с боя барабанов и гонгов в исполнении ансамбля из пяти человек, которые еще и поют. У барабанов нет долгого звука «хвоста», это своеобразный высокий цокающий звук, который сначала кажется хаотичным, а потом выстраивается в четкую систему. К слову, всю ночь китайские мастера программировали свет. Далее следует танец Пэн Ваньчжэна «Созерцание пейзажа в пещере» — он изображает дух, который вышел из мрака и удивился, как прекрасен этот мир. Движение длинных рогов завораживает. Актер Сяо Дэмэей находит время поговорить с журналистами. Он объясняет: «Я воплощаю на сцене амплуа юноши, студента. Моя хореография показывает его беззаботное настроение и радость». С актрисой Ван Мэнша он демонстрирует фрагмент из оперы «Освобождение Пэя» — в нем дух девушки спасает возлюбленного. Барабанный хор. Динар Фатыхов / realnoevremya.ru А вот в истории «Захват Саньлана» комический Лю Чэнчэн, напротив, становится жертвой чар возвышенной Пэн Ваньчжэн. Завершает отделение «демонстрация мускулов», а кульминацией становится мгновенная и необъяснимая смена масок в исполнении Лю Хая. Занятно, что при всей экзотичности имена актера сопровождают такие слова, как «артист первой категории государственного уровня». Еще удивительнее то, что те же элементы Сычуаньской оперы китайцы используют в экспериментальной современной работе «Вздох любви» (или «Вздох чувства»), основанной на воспоминаниях старого мастера искусства. «Освобождение Пэя». Динар Фатыхов / realnoevremya.ru Немножко по-татарски Во всем этом видится что-то татарское — из эпохи первых лет нашего театра. Что своеобразно переигрывал Фарид Бикчантаев в спектакле «Несчастная девушка» («Бичара кыз», первый публичный в Казани спектакль). Такая же ритмизированность, странные позы, взаимодействие словно в танце. А когда актриса начинает высоким голосом тянуть «Саньла-а-а-а-ань», кажется, что это взято прямо из «Голубой шали». Да и китайская музыка с ее пентатоникой похожа на татарскую, хотя в нашей, конечно, больше плавности и мягкости. Но нашим актерам такую же бы четкость движений! Так что далеко не иронично прозвучали слова первого заместителя художественного руководителя театра Камала Ильфира Якупова о грядущих гастролях в Китае (к тому же, напомнил он, театр уже был в Пекине, Шанхае и Нанкине): — Мы договариваемся, что будем делать партнерские проекты. Они к нам приехали, естественно, мы тоже к ним поедем. — Мне кажется, это пример как раз того, как в условиях глобализации можно очень грамотно и очень деликатно передавать следующим поколениям ключевые культурные ценности своего народа, — резюмировала Ирада Аюпова. Радиф Кашапов