Кто на самом деле угнетает мусульманок? - «История»

В России вновь разгорелись споры о запрете мусульманских платков в школах Фото: Ринат Назметдинов С началом учебного года в России с новой силой разгорелись споры о ношении мусульманских платков в школах. Поводом стал скандал в одной из дагестанских школ, где замдиректора не пускал на занятия девочек без головных уборов. Чиновника впоследствии уволили. В Духовном управлении мусульман Азиатской части России призвали соблюдать баланс в вопросах религии и не заниматься принуждением. Между тем многие высказываются, как о другой крайности, о запрете на хиджабы в учебных заведениях для тех, кто по собственному выбору решил носить платок. Колумнист «Реального времени» Карим Гайнуллин в своей очередной колонке для нашего издания рассуждает на эту тему. Страницы истории «Гюльчатай, сними паранджу, открой личико» — эту фразу из культового советского боевика «Белое солнце пустыни», наверное, слышала каждая соблюдающая мусульманка. Фильм снят в жанре «советского истерна» и полностью выражает советское представление о Востоке — бандит Абдалла, воплощение басмачества, и гарем угнетенных им женщин, которые должны быть спасены коммунистическим откровением. Эти события связаны с длительной советской компанией «худжум», осуществлявшейся в 1920—1930 годы. Советским союзом создавались специальные женотделы, занимавшиеся вопросами просвещения женщин. Важнейшей целью женотделов была пропаганда новой советской культуры, но, помимо этого, женотделы занимались и многими необходимыми для простых женщин вопросами: проводили специальные родительские и медицинские курсы, организовывали родильные дома. Через женотделы в период Советского Союза, например, проводились громкие публичные акции сожжения паранджи. Зачастую для достижения каких-то преимуществ на такие мероприятия жен приводили сами мужья, а уже дома — снова надевали паранджу на своих жен. Фото wikipedia.org Вопреки тому следует сказать, что в самом духовенстве, на тот момент разделившемся на джадидистскую и кадимитскую части, существовали силы, которые сами выступали за организацию женских отделов и за более свободное отношение к парандже. В то же время любое противодействие «раскрепощению женщин» оценивалось как прямые акции духовенства против благой программы красного правительства. Программа «раскрепощения» была очень жесткой: как платформа для этих программ выбирались здания мечетей, мулл заставляли проповедовать раскрепощение и раскрепощать собственных жен. Жесткие формы, которые приняла борьба с религией в Средней Азии, привели к печальным последствиям. Дело не только в арестах всех несогласных из консервативных мулл и простых жителей. Нападения на служащих женотделов были очень частыми: по некоторым данным, в период 1920—1930 гг. погибло около 2500 работниц и работников. Важно, что риторика, которую использовали советские идеологи тогда и либеральные идеологи сейчас, о том, что женщина надевает паранджу по приказу и угнетению мулл, а не по собственному желанию, не соответствует действительности. Несмотря на жесткий контроль, женщины продолжали покрывать свое тело очень долго — и так поступали даже политические деятельницы. Вот как об этом пишет историк Адиб Халид: «Еще в начале 1920-х годов некоторые женщины отказывались от паранджи и чачвана и появлялись на публике (в том числе в театре) с открытом лицом, но большинство работающих (даже в политической сфере) женщин продолжали носить паранджу и чачван… 8 марта 1927 года, в Международный женский день, женотдел организовал целый ряд массовых митингов, в ходе которых тысячи женщин срывали с себя паранджу и сжигали ее. Подобные митинги продолжались еще несколько лет, но в отличие от других кампаний культурной революции эту отменили в 1929 году, потому что она вызывала негативную реакцию и оказалась во всех отношениях контрпродуктивной. Паранджа полностью исчезла только в 1950-е годы» (Ислам после коммунизма: религия и политика в Центральной Азии). При этом сам женотдел привлекал в основном женщин с неудачным опытом в семье и браке. В то же время многие женщины были довольны и выступали за сформированный порядок: «Во главе женотдела находились европейские женщины, которых делегировали из России для «революционной работы», но сами по себе организации притягивали множество женщин из местного населения. Многие из них принадлежали к маргинальным слоям общества: убежавшие из дома девушки, бросившие мужей-изуверов женщины и так далее. Однако именно маргинальным сегментам общества и предстояло дестабилизировать существовавший порядок» (Ислам после коммунизма: религия и политика в Центральной Азии). Впоследствии судьба набранной из этих слоев новой женской интеллигенции была неутешительной. Они выступили тараном трансформации мусульманской культуры — в новую советскую. И позже сами пали жертвой: например, в 1938 году первая женщина, снявшая паранджу в советском Узбекистане, Таджихан Шадыева, была репрессирована и провела 19 лет в колониях Магаданской области. Впрочем, желал ли советский проект для мусульман прогресса, развития своей исконной культуры? Вердикт историка неутешителен: «Для ислама последствия были удручающими. В истории Центральной Азии, пожалуй, только нашествие Чингисхана по жестокости может сравниться с советской агрессией против ислама и его институтов. Ислам тогда, как и сейчас, выжил, но претерпел множество изменений. Советская кампания уничтожила инструментарий, при помощи которого передавалось и воспроизводилось исламское знание. В этом смысле преследования улемов сыграло решающую роль. Множество улемов эмигрировали в Афганистан, пытались затеряться в сельский районах. Целенаправленное преследование улемов после 1927 года практически уничтожило систему образования и наставничества, через которую в регионе распространялся ислам». Таджихан Шадыева. Фото wikipedia.org Мусульманки в новой России Сегодня в массовом сознании также закрепился ориенталистский стереотип об «угнетенной женщине Востока». Во многом именно образ женщины становится оправданием и поводом для интервенции и «мирного экспорта демократии». Например, WikiLeaks публиковал слив отчета ЦРУ от 26 марта 2010 года, в котором отмечалась важность использования риторики о правах женщин для поддержки общественного одобрения в странах Запада для кампании НАТО в Афганистане. В то же время очевидно, что мусульманки в своем большинстве поддерживают исламские нормы (что неудивительно) и также сами активно выступают за сегрегацию от мужчин, считая мужскую среду опасной для себя, а также позитивно оценивают хиджаб. Напротив, вопрос о религиозных правах в мусульманских обществах все чаще стоит более остро, чем права женщин: на постсоветском пространстве правом на образование пользуются почти все женщины, в то же время школы и университеты считают возможным для себя ограничивать посещение учебного заведения из-за соблюдения девочками норм религии, признанной в России традиционной. Так как эти нормы мыслятся как обязательные, недопуск девушек в учебные заведения представляет из себя не иначе как ограничение права на образование из-за религиозной принадлежности. Вместе с тем в России одни из самых открытых и удобных для религиозных людей законов относительно, например, европейских стран. Из-за возможности домашнего обучения существуют прецеденты переезда христианских консерваторов в Россию. Известный пример — фермер Джастин Уолкер. Джастин Уолкер. Фото: vk.com П. 2 ст. 3 ФЗ от 26.09.1997 № 125-ФЗ гласит, что право человека и гражданина на свободу совести и свободу вероисповедания может быть ограничено федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов человека и гражданина, обеспечения обороны страны и безопасности государства. В России очень открытые законы относительно хиджаба. В сущности мусульманка может одеваться так, как посчитает нужным. Но, несмотря на открытость законов страны, на местах и в частных заведениях мусульманки часто встречаются с дискриминацией. Примером может быть запрет на ношение религиозной атрибутики в школах в Мордовии. Мусульмане — это одна из коренных, традиционных общин России. В соответствии с основным законом нашей страны никто не может принудить кого-то к соблюдению своей религии. Впрочем, и ограничить религиозные права — значит, пойти против Конституции. Когда вспоминают о свободе для мусульманок, часто забывают об их же религиозных свободах. Карим Гайнуллин Справка Мнение автора может не совпадать с позицией редакции «Реального времени».