«Большевики просто постеснялись рассказать всю правду о расстреле Романовых...» - «История»

Убийство царской семьи: есть только одна запутанная история…

Во второй части беседы о расстреле царской семьи в июле 1918 года, доктор исторических наук Владимир Булдаков объяснил «Реальному времени», почему большевики не сказали тогда всю правду о расстреле и почему немало историков склонны подавать фигуру Николая II не совсем объективным образом.

— Вы полагаете, что нужно раз и навсегда отвергнуть версию о том, что в расстреле царя был очень сильно заинтересован Владимир Ленин, якобы мстивший за старшего брата Александра, повешенного по приказу отца царя за покушение на него в 1887 году?

— Дело в том, что Ленин, как я ранее сказал, одобрял террор «снизу», без всяких команд «сверху» — вот что важно!

— Почему же в 1918 году большевики официально сообщили только о расстреле царя, а не всей семьи? Не решались портить и без того хрупкие отношения с зарубежными странами, где были родственники царя?

— Дело не в загранице — большевики просто постеснялись рассказать всю правду: уж слишком одиозной она была. Одно дело — расстрелять императорскую чету, которую ненавидели все (в немалой степени благодаря пропаганде и потому, что общество было крайне озлоблено и агрессивно), и другое дело — детей, поэтому постеснялись тут большевики.

— Можем ли мы еще какую-то правду узнать об этом событии из архивов или относительно трагедии в Екатеринбурге обществу известно все?

— Ничего нового тут уже нет. На эту тему лишь время от времени, в очередной раз, теми же монархистами поднимается вопрос о том, чтобы снова идентифицировать останки тех, кто был захоронен в Петропавловском соборе в 1998 году. Их снова волнует, насколько же это действительно останки Николая II и всего его семейства. Дело в том, что в 1998 году многие считали, что захоронение останков тогда было чисто политическим шагом со стороны Ельцина, и сомнения в том, что эти останки принадлежат царю, императрице, их детям существуют до сих пор. Это связано с тем, что Русская православная церковь за рубежом считала, что останки уже были идентифицированы в свое время комиссией Колчака. В общем, перед нами запутанная история, и что из всего этого получится, трудно сказать. Но это единственное, что может быть нового в этом деле.

— Отношение Ельцина к фигуре Николая, честно говоря, было непонятным, несмотря на его участие в захоронении останков императорской семьи 20 лет назад. Известно, что он поехал в Петербург только после настоятельной просьбы академика Дмитрия Лихачева, а ранее отказывался. А вам ясно отношение нынешней власти, президента Путина к последнему царю?

— Я полагаю, что у нынешней власти и без Николая II забот хватает, но вот что касается отношения. Понимаете, если общество чего-то требует, власть реагирует, но так как этого требования нет, поэтому какой-то установки по поводу этой темы, как мне думается, в Кремле нет. И даже, если нынешний Патриарх ведет себя по вопросу останков достаточно активно (РПЦ не признает останки Николая и его семьи, официально признанные таковыми и захороненные в Санкт-Петербурге, — прим. ред.), это еще ничего не значит и не является официальной точкой зрения — это просто политические движения Кирилла. Наверное, это говорит, что в нашем обществе немало монархистов и это естественное явление. В нашей политической сумятице монархисты хотят обрести какую-то точку опоры, хотят возродить некую сакральность власти — прежней канонизации им недостаточно, но к истории это не имеет никакого отношения.

— Можно ли считать в таком случае серьезным монархистом Владимира Жириновского, который недавно заявил, что к названию его партии добавится слово «монархическая»?

— А какое это имеет значение, что там сказал Жириновский? Ему нужно когда-либо что-то говорить и он говорит! Он хочет лишний раз привлечь внимание к собственной персоне, ну и начинает: сегодня говорит одно, а завтра может сказать другое — это его обычный стиль поведения.

— Вы человек из ученой среды, и хочется спросить — в вашей среде в отношении Николая II начинает формироваться здравая позиция, как у вас лично, или очень трудно немалому числу историков признать что тот же расстрел царя был лишь одним из актов гражданской войны? Вот беру исторические журналы «Дилетант», «Историк» и вижу, как редакторы и авторы дают это событие так, что по нему вся страна должна плакать и громко осуждать большевиков. И так ведь не только в журналах происходит.…

— Можно назвать Николая II жертвой революции, и тут ничего удивительного нет, и чисто из гуманистических позиций наших коллег можно понять в их поведении. Тут можно добавить, что и в среде профессиональных историков есть свои монархисты, которые если не настаивают, то пытаются представить Николая II если не выдающимся человеком, то невинной жертвой.

Кстати, если бы Николай II остался живым, то и разговоров бы никаких многочисленных о нем не было. К нему относились бы также, как к кайзеру Вильгельму II, который после отречения оказался в изгнании, пусть его и продолжали поносить. И тут можно сказать, что единственной исторической заслугой Николая было то, что он позволил себя и семью расстрелять. Если бы этого не случилось, он в сегодняшней истории был бы незаметным — ну был и был, был такой «бесцветный» человек, который оказался у руля государства. Только и всего.

— Как все-таки российское общество должно оценивать то, что случилось 100 лет назад в Екатеринбурге, в подвале дома инженера Ипатьева? Понимаю, что до нормальной оценки нашему обществу в силу его недостаточной исторической образованности еще далеко, но тем не менее...

— Общественное мнение развивается по собственным законам, и эти законы очень часто не совпадают с мнением специалистов и в этом нет ничего удивительного. Но я повторю здесь свое мнение — так как это уже пройденный этап нашей истории, важно понять, чем он был обусловлен, важно понять, что гражданская война была не случайной, важно понять, что ужасы, жестокости, включая расстрел невинных детей царя, были обусловлены тогдашним тяжелым состоянием общества, которое имело длительную и протяженную историю. Да, большевики расстреляли детей царя — это факт, но ведь важно не это, а важно понять то, почему это стало возможным и почему трагедия вызвала не сочувствие, а отторжение.

— Владимир Прохорович, мы с вами договорились, что следующую беседу вновь посвятим событиям 100-летней давности, а именно развернувшейся в те годы гражданской войне, в том числе ее событиям в наших поволжских краях. Что бы вы хотели в этом плане сказать перед следующей беседой любителям истории и читателям «Реального времени»?

— Важно знать, что гражданская война началась 25 октября 1917 года, а не с мятежа чехословацкого корпуса, как многие до сих пор полагают. В СССР принято было, если хотите, «по-ленински», считать, что с 25 октября началось триумфальное шествие советской власти, а 14 империалистических держав этому помешали, но это был сложный процесс. И влияние интервентов на ход было незначительным и ничтожным. В этом нет никаких сомнений, может быть, за исключением событий на Украине, где Центральная Рада позвала себе на помощь немецкие войска. И скажу, что интервенты сыграли скорее на руку большевикам, чем их противникам. В определенных кругах это вызвало патриотический подъем, что, мол на нас нападают, и надо защищать страну.