COVID-этикет: как пандемия породила новую культуру общения в мире - «Медицина»

Пандемия коронавируса кардинально изменила нашу жизнь и породила новые социальные практики. Соблюдение антиковидных мер приучило нас улыбаться глазами, если рот прикрывает маска, здороваться прикосновением локтя и проявлять уважение, отойдя от собеседника на пару шагов. Бывают ли обстоятельства, приемлемые для объятий, и можем ли мы сделать остановку и поболтать в супермаркете, когда снаружи стоит очередь? Эти и другие вопросы о новых правилх COVID-этикета поднимает в своей статье для международного издания The Conversation Алан Брэдшоу, профессор маркетинга Исследовательского университета Роял Холлоувэй (Великобритания). «Реальное время» предлагает ознакомиться с переводом публикации.

Как ковид ввел новые социальные практики

В научном анализе COVID-19 доминируют медицинские и фармацевтические вопросы вакцин и минимизации риска. Но в то же время социологи должны отслеживать возникающие социальные порядки, в которых формируются новые условности, чувства самости и родства. Они обнаруживают, что появляется совершенно новая культура коронавируса, а вместе с ней и множество неожиданных вопросов.

Социолог спрашивает: какие появляются новые типы повседневных практик? Полезный пример — социальные навыки для новых медиа.

Замечали ли вы на онлайн-встречах, например, появление этикета, когда нужно «поднять руку» или выпалить свое мнение, или когда нужно ввести сообщение в чат? Эти микрорешения отнюдь не произвольные, они являются активным культивированием новых правил этикета и просторечий, отражающих иерархию и другие особенности.

И это происходит не только в интернете. Эта новая способность чувствовать влияет на то, как мы используем наше тело, будучи в социуме, начиная от того, когда и как подтолкнуть локтем, и заканчивая тем, как улыбаться глазами, когда ваша улыбка скрыта маской.

Каковы новые правила этикета, кто получает право пройти вперед, а кто дистанцируется? Бывают ли обстоятельства, приемлемые для объятий? Можем ли мы сделать остановку и поболтать в супермаркете, когда снаружи стоит очередь?

Конечно, эта определяющая черта британской антропологии — с соответствующей ей культурой брани — является минным полем для новых форм повседневной агрессии и раздражительности. В самом деле, что мы должны думать о людях, не носящих маски?

Выражают ли они скептическое либертарианство или защищают свое личное психическое здоровье? Какие новые проявления эмпатии и стойкости требуются и когда? Каждый раз, когда мы делаем покупки, эти вопросы задаются нам, ведь мы таким образом изучаем новую культуру коронавируса.

Вопросы сообщества

Кроме того, наше чувство общности меняется по мере того, как физический радиус нашей повседневной жизни сокращается и мы становимся более осведомленными о соседях и даже зависимыми от них. Станут ли магазины на углу дома снова основной частью общественной жизни?

В то же время наши отношения с нашими домами и наше собственное чувство домашнего уюта усилились за счет расхламления, стихийного рисования и садоводства. Люди, живущие в общих со своими соседями квартирах, чувствуют себя более взаимозависимыми, а отношения кажутся более интимными. Приготовление пищи становится все более важным событием для того, чтобы структурировать день вокруг, поскольку люди массово учатся печь хлеб на закваске, а затем переходят к следующему увлечению.

Действительно, резкие скачки продаж велосипедов, садовой утвари, поделок и вообще электронных покупок могут многое рассказать нам о нашей зарождающейся потребительской культуре коронавируса.

Как мы будем собираться в общественных пространствах? Будут ли люди принимать пищу на открытом воздухе, когда температура упадет? Будет ли социально приемлемым для взрослых распивать в общественных парках? Какой будет эта неловкость при принятии решения о том, кого включать и кого исключать из групп по шесть человек?

Семейные узы будут поддерживаться альтернативными способами, такими как WhatsApp группы и ZOOM-звонки. Поначалу вы с энтузиазмом делали это, но теперь, для поддержания связи, как часто следует делать эти звонки? Когда это должен быть видеозвонок, а когда обычный звонок? А еще есть практика пересылки мемов и простых текстовых сообщений, таких минимальных обязательств, которые тем не менее поддерживают родство.

Все эти новые практики строятся вокруг новых форм изоляции, одиночества, беспокойства и чувства вины. Что мы будем делать с новогодними праздниками? Как будет происходить обмен подарками? Какие инновации произойдут по мере того, как мы будем искать новые пути достижения цели? Какие новые формы одиночества и страдания, единения и радости откроем мы для себя?

Неужели работа изменилась навсегда?

Сколько работников, теперь освобожденных от лишних расходов, усталости и времени на дорогу, согласятся вернуться на работу? Какие новые формы отказа от выполнения обязанностей на рабочем месте и проявления власти появятся? Какие организационные и операционные расходы станут ненужными? Каждый новый акт рационализации рабочего места вызывает глубинные изменения во всем спектре повседневной жизни.

Личные домохозяйства трансформируются. Некоторые получают огромную выгоду, избегая таких расходов, как поездки на работу и отдых, в то время как другие испытывают шокирующий крах на своих счетах. Поскольку победители и проигравшие коронавирусной культуры варьируются, многие поймут, что их доковидный потребительский образ жизни и покупательная способность могут вернуться не скоро.

Теперь мы осознаем, что культура коронавируса — это долгий путь, а не резкий шок, мы уверены, что ход истории никогда еще не был таким пластичным. Сосредоточившись на огромных правительственных решениях, которые лежат в основе новостного цикла, мы можем упустить значение скромных микротрансформаций, которые являются основой того, как мы живем и понимаем нашу жизнь.

По мере того как мы переходим от переживания повседневности как сверхъестественного и странного к изучению новых форм социального сознания, сплоченности и разобщенности, мы создаем и открываем для себя новую норму — новую культуру коронавируса. К лучшему это или к худшему, но социальная наука повседневности никогда не была более захватывающей.