«Татары, выбравшие свою культуру профессией, отчуждены от сегодняшнего дня» - «Образование»

Размышление о национальном образовании — чем должен быть университет для студента? Фото: Максим Платонов В Татарстане уже несколько десятилетий говорят о необходимости национального университета. Звучат разные идеи, каким он должен быть. Колумнист «Реального времени», востоковед Карим Гайнуллин в очередной статье для нашего издания приводит некоторые из них и пытается ответить на вопрос, почему федеральный вуз не справится с рядом специфических задач, которые стоят перед национальным. Каким должно быть нацобразование? В этой статье речь пойдет о важности национального университета и о том, каким он мог бы быть. Задача — дать набросок с разными идеями, но не уходить в них глубоко. О национальном университете в Татарстане говорят уже 30 лет. У критиков этой идеи возникает закономерный вопрос — зачем нам нужен такой институт? Однако федеральный университет не может решить ряд специфических задач, которые стоят перед национальным. Университет выполняет следующие функции: Обучение профессии. Обучение науке, то есть занятие исследовательской деятельностью и ознакомление с правилами исследовательской деятельности — научным методом. Передача культуры. Есть ряд профессий, где существует необходимость татарского языка: учителя татарских школ, медики в районах. Татарский язык необходим для гуманитарных исследований в областях истории и филологии. Фото: Ринат Назметдинов Третий пункт более существенный. Еще испанский мыслитель начала XX века Хосе Ортега-и Гассет в своей работе «Миссия университета» обратил внимание на то, что лишь небольшое количество студентов в итоге будут заняты научной работой, в то время как университет уже на уровне бакалавриата начинает нагружать студента предметами, необходимыми для исследовательской деятельности. Очень часто студент в университете хочет получить опыт культуры. Культура является природой самого университета — университеты являются преемниками монастырей и исламских мадрас. Задачей последних было ознакомление учеников с цивилизационными концепциями своего пространства. Непрофильные предметы, как, например, философия, представляют из себя рудимент той эпохи, когда университет был призван воспитать культурного человека. Хосе Ортега-и Гассет связывал механизацию университета, то есть утрату ориентации на культуру и переориентирование на исследовательскую и профессиональную деятельности, с теми потрясениями, которые постигли Европу в конце XIX и начале XX веков. Причина механизации — наука дошла до той стадии, когда требуется вся жизнь человека для ее усвоения. Ученые древности были энциклопедистами, в то время как от ученых настоящего требуется полное погружение в одну конкретную науку. Однако людей, способных на такое погружение и желающих посвятить ему свою жизнь, ничтожное меньшинство. Университет, ориентируясь на работу с исследователями, бесполезно прожигает время большинства обучающихся в нем. В то время как необходимость опыта культуры актуальна для любого человека, участвующего в общественной жизни. Фото: Ринат Назметдинов Эта идея — исход из самого наличия Республики. Само слово «республика», происходящее от латинского «res publica», то есть общее дело, подразумевает активную вовлеченность граждан в общественно значимые решения. Для вовлеченности в решения необходимо знакомство с культурой, традицией и историей общества. Только культурный человек может толкать общество на эволюционный путь, в то время как у человека, отчужденного от культуры, традиции и истории, нет иного выхода, кроме разрушени общества. Так, французский востоковед Оливье Руа в работе «Глобализированный ислам» показал, что костяком джихадистского движения являются этнические мусульмане из диаспоры во втором и третьем поколении, оборвавшие традиционные связи, но нашедшие реализацию через радикализм. Потому разрушение интеллектуальной традиции может привести к печальным последствиям. А передача интеллектуальной традиции — это прерогатива университета. Татарская культура является достаточно развитой, имеет три воплощения — традиционная исламская, буржуазная и социалистическая. Все они вышли из образовательных учреждений своего времени — традиционных и новометодных мадрас и советского национального образования первых десятилетий. Сегодняшний застой прямо связан с тем, что непонятно, какой институт будет заниматься трансляцией этого наследия в наше время. В то же время XXI век представлен новыми вызовами, отличными от тех, с которыми встречались прошлые поколения. Университет должен не только передать культурную традицию, но и научить этим вызовам, актуальным концептам дня сегодняшнего. Мы попадаем в двойную ловушку: татары, выбравшие свою культуру профессией, отчуждены от сегодняшнего дня, вынуждены заниматься вчерашним, в то время как выбравшие день сегодняшний полностью отчуждают себя от собственной культурной традиции, результатом чего может быть лишь обессмысливание жизни. Фото: Олег Тихонов Современные концепции образования: Liberal Arts Одним из вариантов преодоления разрыва между культурой и современностью является американская система образования Liberal Arts. Она получила широкое распространение в университетах и колледжах США во второй половине XX века. Эта система предполагает свободу выбора для студента, который первые годы обучения знакомится с академией и читает фундаментальные работы в разных сферах знания. Студент в ходе обучения самостоятельно выбирает себе курсы. В ходе обучения в обязательном порядке студент вне зависимости от своего профиля знакомится с мировоззренческими концепциями своего времени, а также культурным фундаментом прошлых веков. Идея такого образования восходит к средневековым школам, а также к идеалу древнегреческого образования, стремившихся создать ученого-универсала. Несмотря на то, что сегодня универсализм в науке почти невозможен из-за ее сложности, широта взгляда, которую студент получит в ходе своего обучения, позволит ему более открыто смотреть на мир даже в ходе научной деятельности. Кроме того, как мы уже писали выше, научная деятельность не является единственной функцией университета. На сегодняшний день система Liberal Arts существует в Москве на базе РАНХиГС, в Институте общественных наук. Школьники могут поступить на это направление с разным набором ЕГЭ, а уже на третий год обучения выбрать программу: управление городским территориальным развитием, технологии социологических исследований, стратегическое управление компанией, публичная политика и государственные стратегии, медиажурналистика, зарубежное регионоведение и политэкономический анализ, история государства и власти, филология, управление социальными коммуникациями и психология. В Санкт-Петербурге система Liberal Arts существует на базе факультета свободных искусств и наук. Студенты факультета вольны сами составлять себе расписание из предложенных курсов (однако существуют и обязательные для всех). Минусом здесь является то, что на интересных для большого числа людей курсах с известными преподавателями часто бывает отдельный большой конкурс. Фото: Олег Тихонов «Дар уль-Гыйлем»: традиционная система исламского образования Как востоковед, не могу не затронуть незападные традиции образования. Ведь традиционная культура татар пропитана исламом, а конкретно — ханафитской богословской традицией. Сегодня живая традиция ханафитской школы, какая она есть, наиболее распространена в Юго-Восточной Азии, на территории Индии и Пакистана. И у этих стран есть свое наследие традиционного образования. «Дома знаний» в этих странах являются наследниками древней системы «низамий», выстроенной сельджукским государственным деятелем Низам уль-Мульком. Тем не менее в отличие от древних предшественников современные «дома знаний», самым известным из которых, конечно, является индийский Деобанд, наследуют «джадидистскую» традицию, то есть стремятся объединить получение религиозных знаний с необходимыми светскими науками. В отличие от современной европейской системы, интегрированной для получения религиозного образования в арабских странах, система Дарс-низамий состоит из 8 и 12 лет обучения. Преподавание происходит на основе традиционных учебников из «турас» — наследия традиционных школ (мазхабов). Деобанд, самый большой и известный «Дар уль-Гыйлем», появился в британской Индии как альтернатива двум силам: религиозному синкретизму индуизма с исламом и распространившемуся в регионе ваххабизму (в лице другой традиции субконтинента — «ахлюль хадис»). За время своего существования Деобанд, сохраняя исламские традиции, научился мирно сосуществовать в условиях языческого государства, не смотря на несогласие в религиозной картине мира. Безусловно, Татарстан представляет из себя совершенно иное по сравнению с традиционным индо-пакистанским общество. Тем не менее идеологу национального образования будет полезно ознакомиться с системой традиционных мусульманских мадрас. Самой аутентичной и устойчивой из них сегодня является система «Дар уль-Гыйлемов». В том числе по степени распространенности: свои «Дар уль-Гыйлемы» сегодня есть в таких странах, как Канада (Darul-Uloom Canada) и Англия (Darul Uloom Birmingham). Их востребованность показывает, насколько сегодня актуален синтез современных и традиционных подходов. Карим Гайнуллин Справка Мнение автора может не совпадать с позицией редакции «Реального времени».