«Мне не стыдно смотреть в глаза»: VIP-коммунальщик с Высокой Горы присвоил «взятку» в 7 миллионов - «Власть»

Для условно осужденного за коммерческий подкуп прокурор просит 5 лет — за мошенничество

До последнего слова дошел уголовный процесс по делу о мошенничестве с «выкупом свободы» арестованного в 2015 году управляющего «Высокогорских коммунальных сетей» Айрата Валиуллина. В завладении 7 млн рублей под видом взятки суду признались преемник Валиуллина на том же посту Руслан Алиев и его приятель Олег Рачков. В финале процесса адвокат потерпевшего предложил не сажать подсудимых, а прокурор района запросил «десятку» на двоих. Как выяснило «Реальное время», в числе свидетелей суд допросил обвиняемого по другому делу полковника СКР Камиля Халиева.

Из потерпевших в подсудимые

Уже завтра в Высокогорском райсуде может быть оглашен второй приговор видному коммунальщику Татарстана Руслану Алиеву. Он возглавил компанию «Высокогорские коммунальные сети» в 2015-м, когда прежний управляющий Айрат Валиуллин угодил сначала в СИЗО, а затем в колонию на 2,5 года — за мошенничество на 7 млн рублей с закупкой котельной по завышенной цене и незаконное предпринимательство с прибылью в 13 млн рублей за счет добычи питьевой воды без лицензии.

В деле своего предшественника Алиев получил статус представителя потерпевшей компании. У руля сетевой компании он продержался 4 года. Пока сам не попался в сети оперативников БЭП и следователей 4-го отдела Следкома по РТ: VIP-коммунальщика обвинили в получении коммерческой взятки 60 тысяч рублей через зама-посредника. В декабре 2020-го Вахитовский суд Казани приговорил его к 5 годам лишения свободы условно со штрафом 600 тысяч рублей (10-кратный размер взятки). Согласно приговору, деньги передавались за уничтожение документов о незаконной врезки в водопровод поселка Озерный и необращение в суд с иском к виновнику.

Следом за делом о коммерческом подкупе появилось еще одно — отсидевший свой срок Валиуллин заявил, что Руслан Алиев и его приятель Олег Рачков еще в 2015-м обманом завладели его деньгами — убедили его жену, что за освобождение из СИЗО и более мягкое наказание на суде требуется взятка в 7 млн рублей.

В результате в новом деле роли двух бывших руководителей коммунальных сетей поменялись — Алиев стал обвиняемым, а Валиуллин потерпевшим. Последний на судебном допросе рассказал — о неудачной попытке жены выкупить его свободу узнал лишь после передачи денег. Расследованием этой истории также занимались сотрудники 4-го, экономического отдела Следкома по РТ, ранее отправившие под суд банкиров Роберта Мусина и Евгению Даутову и возбудившие дело на экс-главу Ростехнадзора Приволжья Бориса Петрова.

К слову, кроме фигурирующих в деле Рачкова — Алиева 7 миллионов семья осужденного топ-менеджера раскошелилась еще на 2,5 млн. Согласно приговору Вахитовского райсуда Казани, эту сумму обманом намеревался получить директор юрцентра «Цезарь» Ленар Гайфутдинов (позже получивший статус адвоката), обещая добиться в апелляции смягчения приговора Айрату Валиуллину в 2015-м. Однако до рассмотрения дела в Верховном суде РТ Гайфутдинову отдали лишь миллион, а поскольку никакого смягчения не произошло потребовали деньги назад. Адвокат вину не признавал, но возместил ущерб уже в суде и получил 3,5 года колонии за покушение на мошенничество.

7 миллионов на заправке

В деле Алиева — Рачкова точка пока не поставлена. В минувшую пятницу гособвинитель — прокурор Высокогорского района Ильнур Ибрагимов запросил для обоих по 5 лет колонии общего режима. «Дополнительное наказание в виде штрафа полагаю возможным не назначать ввиду наличия смягчающих вину обстоятельств», добавил он. К таким обстоятельствам гособвинение относит признание подсудимыми вины, их награды, малолетних детей и частичное возмещение ущерба. До прения представители фигурантов выплатили потерпевшей стороне по 500 тысяч рублей.

В результате адвокат потерпевшего Данил Мишин в прениях разошелся с прокурором относительно дальнейшей судьбы подсудимых. «Просим Алиеву и Рачкову назначить наказание, не связанное с реальным лишением свободы», — выразил защитник позицию своего клиента Валиуллина.

В речи прокурора почти дословно прозвучала фабула обвинения: 8 июня 2015 года Высокогорский межрайонный отдел Следкома по РТ возбудил дело в отношении коммунальщика Айрата Валиуллина, через 2 дня суд отправил его под стражу. Однако через две недели с Валиуллиным было заключено досудебное соглашение о сотрудничестве, и, по ходатайству следствия, 29 июня того же года суд заменил реальный арест домашним. Уже 15 сентября 2015-го райсуд вынес Валиуллину приговор, который вступил в силу через 2,5 месяца.

По версии силовиков жена фигуранта не сидела сложа руки — сразу после ареста обратилась к знакомому Садртдинову, просила помочь смягчить участь мужа. Садртдинов рассказал об этом Алиеву, тот Рачкову, а затем у приятелей возник преступный умысел, и они сообщили Садртдинову заведомо недостоверные сведения об «обширных связях» в следственном отделе и районном суде и необходимости передать должностным лицам взятку в 7 млн рублей за изменение меры пресечения на домашний арест и приговор без реального срока.

Точное время в ходе следствия установлено не было — лишь место. Гособвинитель Ибрагимов считает — 7 млн рублей знакомому Валиуллина передала на автозаправке по улице Сибирский тракт в период с 10 июня по 15 сентября 2015 года. После чего этот знакомый Садретдинов отвез деньги к зданию Высокогорского РЭС Сетевой компании и передал Алиеву и Рачкову в автомобиле. В суде оба признались, что никуда дальше деньги не понесли — поделили поровну.

Действия обвиняемых в Следкоме квалифицировали как мошенничество в особо крупном размере по предварительному сговору, прокурор Высокой Горы считает — в процессе было доказано именно это преступление. В частности, показаниями самих фигурантов, допросами потерпевшего, невольного пособника Садртдинова и целым букетом других доказательств. В их числе гособвинитель упомянул и показания Камиля Халиева — бывшего руководителя Высокогорского МРСО, позже возглавившего следственный отдел по городу Набережные Челны и на этом посту получившего статус обвиняемого в уголовном деле.

Также прокурор сослался на рассекреченные данные оперативных мероприятий ФСБ. Именно их результаты адвокаты подсудимых неоднократно просили признать недопустимыми. Ходатайства были отклонены, однако в финале судебного следствия одного из чекистов вызвали на повторный допрос.

Защита о происхождении «взятки» и праве потерпевших на ее возврат

По мнению Рината Вильданова, защитника Алиева, единственным объективным доказательством в его деле являются аудиозаписи оперативно-розыскного мероприятия «Наблюдение» от 16 и 20 июля 2019 года. Однако опираться на них при приговоре нельзя, считает он: в материалах дела отсутствуют оригиналы записей, акты вручения-изъятия записывающего устройства и его характеристики. Ну а получавший это устройство потерпевший в суде заявил — деталей не помнит.

Также адвокат Вильданов и его коллега Андрей Белов, выступавший в защиту Рачкова, поставили под сомнение происхождение тех 7 млн рублей «на взятку». Он напомнил показания Валиуллина, что за 7 млн 380 тысяч рублей тот еще в августе 2014-го продал жилой дом 30 кв. м и земельный участок 1 466 кв. м под личное подсобное хозяйство в селе Высокая Гора, но деньги от покупателя Ахметова поступили лишь в 2015-м, уже после задержания Валиуллина. Адвокаты ходатайствовали о предоставлении копии регистрационного дела по этим объектам и оказалось — по договору купли-продажи дом с участком ушел всего за 300 тысяч рублей — то есть многократно дешевле суммы «взятки».

Раскритиковали защитники и появившуюся в суде версию потерпевшего — сумму в договоре занизили, чтобы избежать уплаты налоговых платежей. В прениях адвокаты упирали на то, что объекты находились во владении Валиуллина более трех лет, а значит, налогом с продажи уже не облагались. А еще цитировали два пункта договора между Валиуллиным и Ахметовым. Один гласил, что полный расчет произведен еще до подписания данного документа, то есть в августе 2014-го (почти за год до задержания главы «Высокогорских коммунальных сетей»), а второй сообщал — истинной является лишь продажная цена, указанная в этом договоре.

По версии потерпевшей стороны, цена занижалась в интересах не продавца, а покупателя. Ну а по версии защиты, «взяточные миллионы» Валиуллину не принадлежали, он брал их в долг. Информация о некоем долге Айнуру звучит и на тех самых копиях оперативных записей разговоров, которые вели с ныне подсудимыми Валиуллин и Садртдинов. Те же записи, по мнению защиты, подтверждают — разговоров о передачи части мзды «под суд» не было.

Третий постулат защиты — потерпевшим осужденного коммунальщика признали неправильно. Обманута была его жена, и именно она распорядилась суммой 7 млн рублей по-своему усмотрению. «Из показаний Валиуллина и оглашенных материалов следует: Валиуллин на тот момент находился под стражей и не давал ей указаний передать деньги. Сама Валиуллина также подтвердила, что не сообщала мужу о намерении передать взятку», — отметил адвокат Андрей Белов. При этом Валиуллина по факту полагала, что дает взятку, а значит, права на компенсацию этих средств не имеет. Такова позиция Пленума Верховного суда РФ. Однако потерпевшим признали собственника средств — ее мужа. Схожий вопрос о правах «потерпевшего взяткодателя» был поднят на старте казанского процесса по афере со взяткой от бывшей судьи.

В финале своей речи адвокат Ринат Вильданов отметил — представленные обвинением доказательства либо недопустимы, либо сомнительны. «Лишь признательные показания Алиева восполнили недостаток доказательной базы, к которому мы пришли в ходе судебного следствия», заметил он и просил «поставить данное обстоятельство во главу угла при определении вида и размера наказания» своему подзащитному.

Адвокат Белов просил признать недопустимым доказательством еще и данные оперативного опроса Олега Рачкова — без разъяснения его прав, без адвоката. «Я боюсь, мы начинаем подменять понятия. У нас таким образом каждый опрос скоро станет доказательством, что, на мой взгляд, недопустимо. Не просто так в уголовно-процессуальном законодательстве предусмотрены требования к проведению допроса, и допрос является доказательством, а никак не опрос», — заметил он.

«Мне не стыдно смотреть в глаза Валиуллину, Садртдинову, Ахметову»

Оба защитника просили суд не сажать признавших вину. У Рачкова и Алиева — по двое детей, больные родители и букет почетных грамот и благодарностей. В частности, в активе коммунальщика — грамоты главы района и республиканских министров, курирующих ЖКХ и гражданскую оборону.

«Я вину в преступлении признал. На мой взгляд также в материалах дела нет больше существенных доказательств, кроме того, что я сам признал свою вину», — выступил в прениях подсудимый экс-глава «Высокогорских коммунальных сетей».

Далее он неожиданно перешел на личности: «Хотел сказать на протяжении всего процесса — мне, в принципе, не стыдно смотреть в глаза ни Валиуллину, ни Садртдинову, ни Ахметову. В свою очередь никто из этих троих во время всего процесса даже в глаза не мог мне посмотреть. На мой взгляд, это о многом говорит...».

Олег Рачков выступил короче — поддержал слова своего адвоката и обратился к председательствующей судье Наталье Волколовской: «Прошу назначить мне наказание, не связанное с лишением свободы». На суде Рачков представился безработным. Однако ранее в СМИ звучала информация — 10 лет назад полный тезка этого подсудимого возглавлял КФХ «Заря» в Зеленодольском районе и трудился в качестве юриста в группе компаний ДОМО — в период ее расцвета.

В заседании был объявлен перерыв. Ожидается, что 24 июня подсудимым будет предоставлено право выступить с последним словом, и судья удалится в совещательную комнату для вынесения приговора.

Решения своей судьбы оба фигуранта ждут под стражей. При этом Алиев продолжает оспаривать уже вступивший в силу приговор по истории с коммерческим подкупом в 60 тысяч рублей. Поскольку история со «взяткой» 7 млн рублей имела место раньше подкупа рецидива в его действиях нет.

Что до потерпевшего Валиуллина, то через год после первого приговора он вновь предстал перед Высокогорским судом по обвинению в незаконном предпринимательстве с добычей подземных вод и злоупотреблении полномочиями с необоснованным завышением платы за коммунальные услуги. Однако в суде прокурор ,%22sortField%22:%22case_common_doc_entry_date%22,%22sorts%22:[{%22field%22:%22case_common_doc_entry_date%22,%22order%22:%22desc%22}],%22type%22:%22MULTIQUERY%22,%22multiqueryRequest%22:{%22queryRequests%22:[{%22type%22:%22Q%22,%22request%22:%22{%22mode%22:%22EXTENDED%22,%22typeRequests%22:[{%22fieldRequests%22:[{%22name%22:%22case_common_parts_name_cat%22,%22operator%22:%22SW%22,%22query%22:%22%D0%B2%D0%B0%D0%BB%D0%B8%D1%83%D0%BB%D0%BB%D0%B8%D0%BD%22,%22fieldName%22:%22case_common_parts_name_cat%22}],%22mode%22:%22AND%22,%22name%22:%22common%22,%22typesMode%22:%22AND%22}]}%22,%22operator%22:%22AND%22,%22queryRequestRole%22:%22CATEGORIES%22},{%22type%22:%22SQ%22,%22queryId%22:%22066bfb11-c35a-4acf-8d40-58132f6c381c%22,%22operator%22:%22AND%22}]},%22simpleSearchFieldsBundle%22:null,%22noOrpho%22:false}]отказался от второго — самого тяжкого из обвинений, а преследование по первому было прекращено за сроком давности.