Рафаэль Хакимов: «В Москве руководство Татарстана считали окопавшейся партноменклатурой» - «История»

«Великая Татария» казанского историка. Часть 28-я Научный руководитель Института истории им. Ш. Марджани Рафаэль Хакимов написал книгу «Как возникла Великая Татария и чем она стала». В ней казанский ученый делится своей интерпретацией исторических событий в Евразии, заметное место в которых занимали татары и их предки. «Реальное время» продолжает публикацию отрывков из этого сочинения. Подписанию Союзного договора помешали события 19—21 августа 1991 года, связанные с Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП). После провала выступления ГКЧП работа в Ново-Огарево продолжилась, но над новым проектом Союзного договора о создании уже конфедерации. Точку в Новоогаревском процессе поставило подписание 8 декабря 1991 года главами трех союзных республик Беловежского соглашения, объявившего о прекращении существования СССР и создании Союза Независимых Государств (СНГ). 21 декабря в Алма-Ате к соглашению присоединились главы еще восьми союзных республик. 25 декабря 1991 года президент СССР ушел в отставку. СССР был распущен. В связи с новой ситуацией депутаты Татарстана поставили вопрос о вхождении Татарстана в СНГ, посчитав новое образование чем-то вроде обновленного Союза. В принятой «Декларации о вхождении Республики Татарстан в Содружество независимых государств» провозглашалось: «Верховный Совет Республики Татарстан заявляет о вхождении Республики Татарстан в Содружество независимых государств на правах учредителя». Однако в последующем СНГ стал всего лишь формой мягкого «развода» бывших советских республик. Отношения Татарстана с центром перешли в плоскость российского правового поля. Переговоры о заключении двустороннего «Договора» начались еще накануне ГКЧП, их итогом стал «Протокол», в котором «делегации согласились… ориентироваться на использование договорных форм регулирования отношений Российской Советской Федеративной Социалистической Республики с Республикой Татарстан, учитывающих их приоритетные интересы без ущемления интересов других республик и Союза в целом». В этом «Протоколе» ключевым положением стало признание необходимости договорных отношений. После ГКЧП российская сторона стремилась в принципе избежать каких-либо договорных отношений. Разговоры о демократии не распространялись на взаимоотношения центра с субъектами. В Москве считали руководство Татарстана окопавшейся партноменклатурой, отвергающей демократические реформы. От руководства Татарстана потребовали подтвердить свои полномочия на референдуме. Проведение референдума грозило расколом татарстанского сообщества по национальному признаку, на что, собственно, и рассчитывали в Москве. Там не сомневались в результатах голосования, полагая, что большинство народа за демократию и против «сепаратизма» республики. Однако экспертные оценки возможных результатов показали большую вероятность поддержки населением руководства республики. Татары были воодушевлены повышением статуса республики, а русские были крайне недовольны экономической политикой центра и не желали обострения отношений с татарами. Москва также своими методами изучала настроения в республике, придя к неутешительным для себя выводам. Вслед за этим началась кампания против референдума. В республику завозились плакаты и листовки, осуждающие референдум. Центральная пресса начала массированное давление на мнение населения республики. Парламент страны призвал голосовать против суверенитета, предрекая неизбежные столкновения с «реками крови». Центр начал трактовать проведение референдума как стремление Татарстана к полной независимости, хотя вопрос, на который надо было ответить гражданам, такого не предполагал. Он звучал следующим образом: «Согласны ли Вы, что Республика Татарстан — суверенное государство, субъект международного права, строящее свои отношения с Российской Федерацией и другими республиками, государствами на основе равноправных договоров?». Речь шла о договорных отношениях, не более того, однако, казалось бы, демократическое правительство России отвергало самую демократичную форму волеизъявления народа — референдум. Верховный Совет республики был вынужден разъяснить смысл вопроса, подчеркивая, что речь не идет о выходе Татарстана из России. У российской стороны вызывало раздражение положение о Татарстане как «субъекте международного права». Его посчитали стремлением к полной независимости, в то время как в международной практике это понятие применяют по отношению к субъектам федерации, более того, оно закреплено в конституциях ряда стран. Международная деятельность субъектов федераций и даже регионов унитарных государств происходит в рамках собственных полномочий, за что они несут самостоятельную ответственность. Развитые страны поощряют свои регионы к расширению международной деятельности, поскольку это содействует экономическому развитию. Несмотря на массированную пропаганду Москвы, 21 марта 1992 года референдум состоялся в присутствии значительного количества российских и международных наблюдателей, при этом почти 62 процента голосующих положительно ответили на заданный вопрос. Если политическую ситуацию до референдума можно назвать как противостояние русских и татар по вопросу статуса республики, то после всенародного голосования, с результатами которого согласилось большинство населения, началась стабилизация политической обстановки. Результаты референдума легли в основу новой Конституции РТ, которая стала основным юридическим документом в переговорах с Москвой. Центр был весьма обеспокоен отношениями со своими субъектами. В прессе муссировали вопрос возможного распада России вслед за СССР. Напряжение в отношениях с субъектами центр решил снять через подписание «Федеративного договора». Татарстан отказался ставить свою подпись, поскольку фактически имел больше полномочий, нежели предусматривал документ. Продолжение следует Рафаэль Хакимов, использованы иллюстрации из книги «Как возникла Великая Татария и чем она стала»