Дмитрий Волкострелов объяснил, почему многих так волнует 2016 год - «Культура»

Петербургский режиссер-экспериментатор поговорил в «Углу» о том, как изменилась повседневность Дмитрий Волкострелов в версии 2016 года. Фото: предоставлено фондом «Живой город» «Улица. Ничего примечательного в ней нет» Дмитрий Волкострелов приезжал в Казань не просто так: на театральной площадке MOÑ показывали его медитативный спектакль «Наши книги», где он и сам участвует. А в «Углу» встречу с ним модерировала основательница проекта «Культура повседневности». В 2015-м в здании на Парижской Коммуны появилась первая репертуарная вещь — это был спектакль «Карина и Дрон» Павла Пряжко, который ставил Волкострелов. Текст ее был основан на речи подростков, которые ходят в метро слушать какой-то подземный гул. Также в Казани устраивал гастроли его «театр post», и он работал со Свияжском. В целом обыденность занимает большую часть в проектах петербургского режиссера. В частности, он сам вспомнил, как начинался «театр post», когда в 2011 году был поставлен текст того же Пряжко «Злая девушка». «Карина и Дрон». предоставлено фондом «Живой город» Белорусский драматург зачастую намеренно пишет пьесы, в которых, по сути, ничего особенного не происходит. Так и в «Злой девушке» — герой знакомит друзей с подругой, а потом они расстаются. Вот и весь сюжет. А еще там постоянно мелькает ремарка: «.разглядывает все вокруг». И далее: «Улица. Ничего примечательного в ней нет». При этом герой снимает происходящее на фотоаппарат. Продемонстрированные снимки делали на фотоаппараты сами актеры — телефоны еще не обладали мощными камерами. Так сам Волкострелов тогда впервые съездил в питерский спальный район Купчино. Так возникла серия снимков того, мимо чего люди проходят и чего не замечают. Но на одном из показов зрительница сказала подруге: ой, смотри, показали мой подъезд. — Это удивительное переживание того, что может театр, — отмечал Волкострелов. — Когда ты понимаешь, что твой непримечательный подъезд, мимо которого ты проходишь, живешь перебежками из дома в приятные места — что эти места являются существенной частью нашей повседневности. И театр с ними может работать. В 2016-м мобильный мир победил. Динар Фатыхов / realnoevremya.ru Обыденность как выставка В 2016 году на фестиваль «Территория» Волкострелова пригласили как художника — сделать выставку. Так появилась «Повседневность. Простые действия». Зрителям предлагали стать ее соучастниками: писать на стене слова, которые они чаще всего используют, набирать ПИН-код карты, ставить подпись. И при этом еще и обдумывать, почему код или подпись такая. Особой популярностью пользовался зал с пуфиками, где можно было просто посидеть в интернете. А в последний день месячной выставки представили работы. Было много разговоров, в частности с киноведом Михаилом Ратгаузом, который заметил: странно сейчас разговаривать про повседневность, потому что мир начинает лихорадить и трясти. Но «театр post» продолжал с этой темой работать. — В какой-то момент это стало формой эскапизма, поскольку повседневность не ушла из сферы внимания, но обрела ретроспективный взгляд, — вспоминал режиссер. Один из примеров — спектакль «Художник извне и изнутри», основанный на записях флорентийца Якопо да Понтормо, который творит красоту, а записывает, что поел на обед. Его, кстати, привозили в Казань в далеком 2017-м. То есть уже после 2016-го. Сейчас в Казани у Волкострелова идет спектакль «Наши книги». Он посвящен чтению. предоставлено фондом «Живой город» Чем важен 2016 год — 2016-й год был поворотным в истории человечества, потому что количество заходов в интернет с мобильных превысило заходы с компьютеров, — объяснил Волкострелов. — Мы окончательно перешли в эти устройства. В связи с этим характерен случай, произошедший с режиссером недавно в Египте: он увидел, как в гробницу Тутанхамона зашли два туриста. Ни секунды не посмотрев, где они находятся, они сняли себя, друг друга, сняли окружение, посмотрев на все это через телефон. И ушли. — Главный вопрос — что мы хотим? — рассуждал он. — Кажется, что повседневность — то, что мы избегаем в театре. Мы театр хотим сделать интересным, чтобы происходили события. А манифест «театра post» был про то, что мы занимаемся неинтересным, тем, что не событийно. Потому что тогда казалось, что событий не происходит. А современная повседневность очень радикальна, отмечал Волкострелов. Можно ли, например, сейчас поставить спектакль по сообщениям в чатах жителей современного Белгорода? Он вспомнил, что в прошлом году устраивалась читка дневника одной девушки из этого города, позднее выяснилось, что новые москвичи, переехавшие недавно из Белгорода, сказали, что не понимают, зачем им это слышать. Сейчас мы не можем говорить про текущую реальность, мы не можем придумать для нее языка, отметил режиссер. Это не значит, что нет попыток — к примеру, два года назад Волкострелов поставил «Монологи о Суздале и повседневности» Виктории Костюкевич в ГЭС на Нерли. А напоследок — ценный эксперимент от Волкострелова, который он проделывает, когда начинает спектакль с новой группой актеров. Что нужно для спектакля? Два человека. Один смотрит, другой что-то делает. Какова минимальная точка в этом? Что сделать, если отказаться от всего? Волкострелов предлагает актеру просто стоять. А остальным — смотреть на действие. — Важность в том, что длительность спектакля определяет исполнитель, — отметил режиссер. — Однажды это длилось полтора часа, было невероятно интересно. Потом, осмысляя опыт, мы неминуемо приходим к простой и трагичной мысли: стоит человек, мы на него смотрим. И человек, который ничего не делает, с каждой секундой все ближе к смерти. И мы переживаем это все вместе, переживаем уходящее время. Радиф Кашапов