Мусу Джалиля продолжали печатать с 1944-го по 1947-й, несмотря на обвинения в измене - «Культура»

В ИФМК КФУ прошли «Джалиловские чтения», Искандер Гилязов рассказал о долгом пути реабилитации поэта

«Появляются новые материалы, для научных исследований еще есть ресурсы и ученые»

На пленарном заседании второй раз за месяц Национальный музей Татарстана выставил подлинник «Моабитских тетрадей», рукописей стихотворений, созданных Джалилем. Обыкновенно их показывают только раз в год, в день рождения поэта. Музейный фонд, связанный с его жизнью, продолжает исследоваться. Был найден блокнот с иллюстрациями, вероятно, авторскими. В Новгородской области нашли типографский набор газеты «Отвага» в этом издании корреспондентом был и Муса Джалиль.

В отличие от современников, отметил на пленарном заседании глава Союза писателей РТ Ркаиль Зайдулла, Джалиль не увлекался футуризмом, имажинизмом, черпая вдохновение в народном творчестве.

— Джалиль всегда шел по магистральной линии. «Моабитская тетрадь» вывела его в авангард поэзии, — указал глава Союза писателей РТ.

При этом, обратил внимание Зайдулла, в этих тетрадях нет апологий Сталину, советской власти, хотя поэт, конечно, надеялся, что его стихи доберутся до родины.

Кстати, об этом говорила и профессор кафедры татарской литературы КФУ Нурфия Юсупова: в начале 1930-х у Джалиля формируется свой стиль, в котором находят свое место и народные традиции, в частности, образ татарского борца-батыра, уже не вписывающегося в рамки соцреализма. С другой стороны, у него соседствуют такие разные образы, как красный флаг и планета Венера. А в 1941-м он создает либретто для оперы Назиба Жиганова «Алтынчеч», основанное на татарских сказках.

Глава ИЯЛИ Ильгиз Халиков напомнил, что масштабные исследования Джалиля начались с 1957 года с монографии Гази Кашшафа.

— Не могу сказать, что в последние годы работа замедлилась, — заметил Халиков. — Появляются новые материалы, для научных исследований еще есть ресурсы и ученые.

Как реабилитировали Джалиля

Программным на пленарном заседании стал рассказ академика Искандера Гилязова о реабилитации поэта в 1946—1956 годах, которая завершилась присвоением поэту звания Героя Советского Союза и Ленинской премии (это, кстати, единственный в истории случай).

Интересно, отметил Гилязов, что даже после пленения Джалиля в июне 1942-го его стихи продолжали появляться, а имя фигурировало в статьях татарского литературного журнала «Совет әдәбияты». К примеру, в 1944 году вышел сборник на русском языке «Письмо из окопа». В 1945 году в Москве шесть его стихов вышли в сборнике татарских поэтов. В 1947-м его издали в книге для детей.

А вот дальше наступило молчание. При этом в 1946—1947 годах на родину возвращаются «Моабитские тетради», их передали Нигмат Терегулов и Андре Тиммерманс. Но даже после этого процесс реабилитации шел долго. При этом в 1947-м появляется опера Назиба Жиганова «Шагыйрь»/«Поэт», которую он посвятил Джалилю, хотя публично это не проговаривалось, главного героя звали Нияз Уралов.

— Опера ярко и эмоционально раскрывала образ Джалиля как патриота, борца, погибшего за родину, — указал Гилязов, добавив, что ее 17 декабря 1947 года было решено выдвинуть на Сталинскую премию. Но после 16 спектаклей «Поэта» сняли с репертуара, появились критические статьи, мол, показан не типичный, не характерный факт пленения советского офицера, а воины изображены в опере безоружной толпой.

— Когда я недавно выступал с этой темой на одном из мероприятий, меня жесточайшей критике подверг журналист Рифат Фаттахов. Я принимаю эту критику, — отметил Гилязов и добавил, что в конце 40-х годов в деле реабилитации Джалиля участвовали Кави Наджми и Гази Кашшаф. Вероятно, с их помощью его стихи оказались в руках Константина Симонова.

После смерти Сталина процесс реабилитация активизировался. Гилязов указал, что в 1946—1952 годах первый секретарь Татарского обкома КПСС Зиннат Муратов неоднократно делал запросы о судьбе Джалиля, в результате 2 августа 1952 года ему пришла подробная справка от госбезопасности. Видимо, это и есть дата начала официальной реабилитации.

А после, в 1953-м, писатель-фронтовик, главный редактор «Литературной газеты» Константин Симонов прочитал стихи из «Моабитской тетради». 23 апреля в газете вышли шесть стихов в переводе и статья Симонова. Началась общественная дискуссия, в 1956-м в «Литературке» даже вышло интервью с Тиммермансом. В результате дело Джалиля было пересмотрено.

Интересно, что реабилитация произошла 25 апреля, но еще 2 февраля поэта посмертно представили к званию Героя Советского Союза.

Доцент КФУ, литературовед Милеуша Хабутдинова напомнила, что Джалиль завещал все свое творчество ученому Казанского университета Гази Кашшафу, раскритиковала попытки «десакрализации» поэта и спросила у Гилязова, не следует ли снова Республике Татарстан в общественные советы по культуре ввести ученых, экспертов из ИЯЛИ, для того, чтобы новые художественные фильмы, новые спектакли, проходили экспертизу.

— Когда речь идет о фигурах нашего прошлого, я всегда считал и считаю, что мы обязательно, если мы говорим, допустим, о поэтах, литераторах, очень четко, ясно должны представлять исторический фон, не отвлекаться от тех исторических условий, в которых созревал человек, его личность и его творчество, — ответил Гилязов. — Когда мы говорим о Мусе Джалиле, мы должны учитывать тот исторический фон, а не переворачивать некоторые наши сегодняшние представления в прошлое. Мы не должны идеализировать прошлое, не должны с вами демонизировать прошлое. Мы с вами должны очень строго научно относиться к прошлому, и наших личностей воспринимать через призму прошлого.

Джалиль — старший политрук Второй ударной

— Как старший политрук и корреспондент газет Второй ударной армии, он принимал участие в Любанской наступательной операции, которая ставила своей задачей прорыв блокады Ленинграда. Сделать это не удалось, не удалось удержать узкий коридор, который потом назвали «Долиной смерти», усыпанной останками погибших товарищей, — напомнил Андрей Некрасов, председатель совета ассоциации поисковых отрядов «Снежный десант». В 1981 году отряд поисковиков от филфака университета пришел в деревню Мясной Бор, в «Долину смерти».

— По официальным данным, это почти 150 тысяч пропавших без вести, — отметил Некрасов. — Трагедия еще в том, что их назвали предателями, всех. Вторая ударная армия у нас осталась не захороненной, до сих пор.

За годы технологии по поиску, увековечению памяти продвинулись. И Мясной Бор стал местом, в которое поисковики поклялись ходить, пока не захоронят всех.

— А после каждого похода мы приходили прямо с поезда к памятнику. Минуту молчания, небольшой отчет… Это продолжалось очень долго, до конца 90-х годов.

— У нас много молодежи. Для них Джалиль — не просто наш земляк, не просто поэт, не просто Герой Советского Союза, — указал Некрасов. — Это человек, который вместе со Второй ударной в тяжелейших, нечеловеческих условиях выполнял свой долг, воевал, пытался спасти блокадный Ленинград. И жертва это была не бесполезной, если бы не Вторая ударная, город бы не удержали.