Ришат Тухватуллин: «Мне важно найти путь к душам людей разных национальностей» - «Культура»

Полезно ли татарским артистам переходить на русский язык? Ришат Тухватуллин запел по-русски. Его пример — другим наука?. Фото: Динар Фатыхов От Авзаловой до Нурминского Песню «Не буду помнить» для Ришата Тухватуллина написал белорусский певец Сацура, который последние десять с лишним лет активно занимается сочинением материала для других артистов. На «Яндекс.Музыке» песня, выложенная татарским певцом 3 июля, набрала почти 12 тысяч прослушиваний. В принципе, если не знать очевидного, RISHAT THV — это просто новый исполнитель в стиле r’n’b. — Я горжусь тем, что я татарин, я пел, пою и буду петь на татарском языке, — ответил на критику в Сети Тухватуллин. — Однако в то же время я очень уважаю и люблю русский народ. То, что я люблю один народ, не значит, что я отказываюсь от другого. Почему творчество должно создавать барьер между языками и народами? Музыка должна объединять людей, а не разъединять. Зритель даст оценку моему творчеству. Для меня самое важное — оставаясь верным своим корням, найти путь к душам людей разных национальностей. Вероятно, первой, кто активно занимался пением на других языках среди татар, была Альфия Авзалова. С другой стороны, известно, что Ильхам Шакиров несколько раз записывался на русском, но эти композиции не публиковались. Кроме того, иногда татарские звезды записывали песню сразу на двух языках — с обязательным одним русским куплетом. Наверное, последний пример такого смешения — от 1999 года у Асафа Валиева в «Трамвайчы кыз». Один из современных амбассадоров многоязычия на эстраде — Элвин Грей, часто выпускающий песни не только в татарской, но еще и башкирской версии. Изначально выбрав такую концепцию, артист успешно переходит с одного языка на другой, не вызывая протестов у аудитории. Амбассадор многоязычия — Элвин Грей. Динар Фатыхов / realnoevremya.ru Лучше сразу петь на нескольких языках? Характерно, что уже несколько молодых татарских исполнителей изначально заявили о себе как билингвы и даже трилингвы. То есть они не поют сначала на татарском, а потом решают попробовать себя в русском — у них все это происходит одновременно. Например, выступившая на прошлой неделе на бурятском фестивале «Голос кочевников» АлияНур отмечает, что на двух языках она пишет примерно с 17 лет: — Это было связано с тем, что у меня в семье и в окружении знакомых всегда разговаривали не только на татарском. На сегодняшний день я поставила себе важную миссию: нести свет через свои песни для моих слушателей. Неважно, на каком языке, неважно, в каком жанре, неважно, в каком образе, — главное сделать так, чтобы слушатель чувствовал мою поддержку через мои песни. Фаузия Кадырова сначала пела на трех языках, но сейчас сосредоточилась на татарском проектe Defne. Динар Фатыхов / realnoevremya.ru А если ориентироваться не только на российский рынок? — У каждого певца свой путь. И многим такой выбор помогает, — говорит исполнительный директор станции Ильфар Каримов. — Вот есть певец Amirchik, если не ошибаюсь, его песня стала популярна в Корее и в Азии в целом. Что касается татарских певцов, то часть аудитории восприняла их эксперименты в штыки. Но если песня качественная, запоминающаяся, почему бы не спеть, аудитория у нее будет. Так делают узбекские, таджикские певцы, почему бы так не поступать татарским звездам? В целом, говорит музыкальный критик Сергей Мезенов, в нынешней ситуации «никакая стратегия не является хоть сколько-нибудь железной, все очень хаотично и по-дурацки». При этом он отмечает, что есть менее очевидные примеры смешения языков. К примеру, тувинская группа «Ят-Ха»: «У них такой микс из всего на свете, тувинских, народных, рок-хитов 70-х и песен с текстами, построенными на русских переводах японской поэзии». Другой пример — красноярская группа Aina, поющая на эвенкийском и русском. Мезенов отмечает, что фолка в его понимании в их музыке не так много, но выступают они в основном на этнически ориентированных мероприятиях: — Обращение к эвенкийскому, даже если оно чисто на уровне языка песни, а не звучания музыки, маркирует их для промоутеров определенным образом, — говорит Мезенов, соглашаясь, что, масштабируясь, любой российский артист приходит к русскому языку. Другой вариант — сразу смотреть глобально, где коренное наречие, напротив, становится главной фишкой. — Этносегмент довольно широк, если не замыкаться в рамках России, что получается, например, у тувинцев, — говорит критик. — Возможно, поэтому они могут не париться насчет движения в сторону какого-то кроссовера на территории РФ, потому что своя культурная идентичность, как бы немножко отличная от русской, позволяет им ездить за рубеж. Эльмира Калимуллина: «Я пою без акцента, это важный элемент». Динар Фатыхов / realnoevremya.ru — Я могу судить по себе — мне многие говорят, что я долго ограничивала себя, когда пела только на татарском. И в моем случае органично петь и на русском, и на турецком, и на татарском, к примеру. И менять жанры, — говорит певица Эльмира Калимуллина. — И я пою без акцента — это важный элемент. Многие артисты делая эксперименты, выглядят смешно. Но в современном толерантном обществе — всем ок либо все равно. Когда ты живешь в России и поешь только на языке малого народа, завоевать большую аудиторию можно, но потом удержать очень сложно. Люди, не понимая, о чем ты поешь, долго не продержатся. Это не классика, которая испокон веков передается и не важно, на каком языке поется. — Смешанные альбомы — для меня странная вещь, — отмечает при этом Калимуллина. — Я искренне считаю, что язык достаточно мало ограничивает аудиторию, особенно в нашем мире, когда можно любое видео и даже концерт сопровождать субтитрами, если важно передать смысл, — говорит музыкальный критик Наталья Югринова. — На мой взгляд, музыка, подача, харизма, профессионализм гораздо сильнее влияют на объем аудитории, чем язык. Югринова указывает, что язык может привлекать «экзотичностью»: к примеру, группа Sigur Ros поет на исландском и даже на выдуманном языке, а Tinariwen — на диалекте туарегского. — Наверное, на практике редкий язык действительно сужает аудиторию именно из-за того, что вся инфраструктура (радио, плейлисты, промо, критики) заточена под определенные языки и рынки, и редкому языку физически сложнее туда попасть. Но это немножко другая причина, чем «слушатель не понимает слов, поэтому не будет слушать», — отмечает Югринова. — Я слушаю много алжирско-марокканско-франкофонных ребят, и сейчас среди них очень сильная тенденция на смешивание трех языков — арабского, причем в разных диалектах, французского и английского, но у них как раз это получается фаново и натурально, такое ощущение что они вот ровно так и думают, сразу на трех. — В России есть исполнители, которые поют на нескольких языках. Обычно они начинают с коренного, а потом добавляют русский, — отмечает музыкальный критик Айдар Хуснутдинов. — Если это исполнители массовые (Нурминский, Элвин Грей), то родной язык для них является естественным средством коммуникации с их аудиторией. Перейдя на русский — чего кривить душой, — такой же для них и их слушателей естественный, они не теряют старую аудиторию, а только приобретают новую. Такой ход не выглядит как sellout или «предательство». Если же это исполнители «нишевые», то они часто строят свое взаимодействие с аудиторией на контенте про татарский язык, татарскую идентичность и так далее, делают из этого фишку, которая помогает им продвигаться и «продавать» свое творчество. В таком случае переход на русский может восприниматься негативно. Но так будет, пока эти исполнители не напишут хит на любом из языков и не перейдут в первую категорию. Радиф Кашапов