«Ваше ворсейшество»: казанцам покажут шедевры азербайджанского ковроткачества - «Культура»

В столице Татарстана открывается выставка «Искусство ковра — эволюция смыслов» Фото: Максим Платонов Сегодня в выставочном зале «Манеж» открывается выставка «Искусство ковра — эволюция смыслов» из собрания Азербайджанского национального музея ковра. На ней представлены как классические произведения коврового искусства рубежа XIX—XX веков, так и современные авторские ковры работы Чингиза Бабаева. Азербайджанский скульптор, более известный под псевдонимом CHINGIZ, привез в Казань также документальный фильм о философии традиционного ковра и его современных версиях, а также необычную инсталляцию на тему — «Чистая история». Сколько сегодня стоит азербайджанский ковер двухсотлетней давности, чему сопротивляется современный художник, обращаясь к древнейшему виду искусства, и какое отношение к ковроткачеству имеет татарстанский министр культуры — в репортаже «Реального времени». Ковер как источник вдохновения Выставка «Искусство ковра — эволюция смыслов» должна была состояться еще год назад, помехой стала пандемия. Зато теперь, когда ковры и их хранители из первого в мире музея подобного профиля добрались до Казани, они останутся здесь надолго, до 5 сентября. Как рассказала директор Азербайджанского национального музея ковра Ширин Меликова, ковер — символ всего тюркского мира, а ковроткачество — самое древнее ремесло в Азербайджане, которое приравнивается к искусству: — Задачей нашего музея мы считаем сохранение произведений и традиций азербайджанского ковроткачества, поэтому целенаправленно покупаем наши ковры за рубежом, возвращаем их, можно сказать, на родину. На выставке мы представили ковры из трех регионов страны, каждый из которых имеет свои орнаменты, цвета, родовые клейма. Выставку мы разделили на два блока. В первом представлены традиционные ковры из фондов нашего музея, а во втором — произведения современного мастера, ковры, созданные по эскизам нашего художника и скульптора Чингиза Бабаева. Это не случайно — мы постарались создать диалог между прошлым и будущим, показать, как и чем живет сегодня традиционный азербайджанский ковер, обозначить, что это не просто исторический артефакт, но и источник вдохновения для современного творца. Как рассказала Ширин Меликова, ковер — символ всего тюркского мира, а ковроткачество — самое древнее ремесло в Азербайджане «Все беды — от невежества» Действительно, современные работы Бабаева также основываются на технологиях и традициях прошлых веков. Не только орнамент, но и красители, например, используются те же, что были в ходу у старинных мастеров. Как правило, это растительные и минеральные компоненты, а также кошениль — жучок, из которого получается красная краска. — Вы посмотрите на синтетические современные ковры — их сразу можно отличить по цветам: слишком ярких нет в природе. Кроме того, только натуральными тонами, созданными самой природой, можно достичь объемности, практически трехмерного изображения, как то, например, видно на моей работе «Безголовые», — говорит Бабаев. У художника каждый ковер имеет свое название. Его порой упрекают, что все они достаточно воинственные, как еще одна работа, созданная совместно с музеем ковра в 2017 году, — «Сопротивление». — Чему я сопротивляюсь? Невежеству! Оно вездесущее, царит сейчас во всем. При этом «невежество» — это, заметьте, совсем не значит «отсутствие образования». Скорее это нежелание узнавать что-то новое. Я в данный момент исследую этот феномен и твердо могу сказать — все наши беды происходят от невежества, — уверен Чингиз Бабаев. Сам художник суфием себя не считает, но тема суфизма ему очень близка К слову, художнику не удалось в этот раз привезти в Казань свой знаменитый «суфийский» ковер — он, как и пара других его новых работ, пока не закончен. Сам художник суфием себя не считает, но тема суфизма ему очень близка. «Но я не могу просто созерцать или любить все и всех. Да, я не могу любить каждого человека или, например, животное, которое меня в данный момент кусает». В центре второго зала, посвященного работам современного художника, расположилась инсталляция «Чистая история». По мнению организаторов, это ключ ко всему творчеству Бабаева. Однотонный ковер цвета натуральной шерсти, без всяких орнаментов, расположился на стене, подобно основе основ tabula rasa (с латинского «чистая доска»), как апелляция к вечности. Под ним — многие символы разных эпох, которые «осыпались» за прошедшие столетия… Старинный прайс и дар в 100 тысяч евро Интересно, что мастер, создавая эскизы для новых произведений коврового искусства, сам ткать ковры не пытался. «Это очень долгий процесс, он похож на медитацию», — говорит художник. Он как-то спросил у мастериц, что им интереснее ткать — авторский ковер или какую-нибудь халтурку, на что получил такой ответ: «Нам без разницы. Мы берем работу и словно начинаем медитировать». Занятный факт привела и Ширин Меликова: — В коллекции музея есть интересный ковер 17-го века. На нем вытканы по центру стихи на фарси, а внизу написано вязью: «Одно яйцо стоит 20 копеек, хлеб стоит 40 копеек». И все это выткано на ковре. То есть мастерицы брали в работу все, что их окружало, всю информацию они запечатлевали в своих трудах. В среднем же ковры в зависимости от их состояния, даты изготовления, редкости орнамента стоят от 10 тыс. евро и выше, «до бесконечности», как отметила Ширин Меликова По словам директора, коллекция бакинского музея постоянно пополняется. Не только за счет зарубежных аукционов, но и с помощью экспедиций в глубинку. Ковры приносят в музей сами азербайджанцы, их дарят меценаты. Так, например, получилось с уникальным карабахским ковром 18-го века, последним приобретением музея. Его стоимость превысила 100 тыс. евро, музей долго искал спонсора, но тут объявился бакинский меценат, который преподнес этот ценнейший экспонат в дар. В среднем же ковры в зависимости от их состояния, даты изготовления, редкости орнамента стоят от 10 тыс. евро и выше, «до бесконечности», как отметила Ширин Меликова. «Ковровая» рукопись Рассматривая экспонаты, понимаешь, что их стоимость оправдана: за каждым из них — история. Ковры, как и люди, имеют свои имена. Так, карабахский ковер начала XX столетия называется «Зили». Это один из видов азербайджанских безворсовых ковров, который отличается тонкой отделкой с орнаментом в виде стилизованных птиц и животных в сочетании с абстрактными геометрическими мотивами. К слову, почти на всех коврах можно увидеть разных птиц — у разных племен они были тотемами, хранителями рода. Тогда и сам ковер становился оберегом. Или ковер «Хан», название которого восходит к слову «хоан». У народов Ближнего Востока это означает «скатерть», а это неотъемлемая примета веселого застолья, радостного события в кругу семьи и друзей. Часто на коврах, кроме птиц, можно встретить изображения дракона, который всегда считался повелителем воды, а значит, символом плодородия и богатства. Однако угадать, кто теперь перед вами — животное, превратившееся в геометрическую фигуру, извивающееся растение это или даже бегущий человек, поможет только знаток, который «прочтет» на ковре целый роман, уместившийся на паре квадратных метров. «Будучи ребенком, я помогала ткать ковры», — рассказала Ирада Аюпова Мастер по ковроткачеству для будущего министра Директор музея особо отметила, что появление выставки ковров именно в Казани — не случайно: — Исторически наши народы очень близки. Еще до революции в Государственной думе татары и азербайджанцы тесно взаимодействовали. Габдулла Тукай был желанным гостем в Азербайджане, а у журнала «Мулла Насреддин», издававшемся в Баку в 20-е годы прошлого столетия, было много подписчиков из Казани. С неожиданной стороны тему взаимосвязи между республиками раскрыла министр культуры Татарстана Ирада Аюпова: — Я не могла не посетить эту выставку. Не только потому что Музей ковра — единственный в мире в данном направлении. И не только потому, что ковроткачество — промысел, который был свойственен нашей земле, но сегодня считается утраченным в его первоначальной задумке. Кроме того, это целый пласт нематериального культурного наследия, который мы обязаны сохранить. Я сама родилась в Баку. В далеком детстве нашей соседкой была Ширинат, которая стала моим мастером по ковроткачеству. Будучи ребенком, я помогала ей ткать ковры. Видя, как создается на моих глазах и при моем участии произведение искусства, я понимала, что это кропотливый труд, орнаменты, сочетания цветов — все это результат очень внимательной, осознанной, системной работы. Очень хочется верить, что внимание к сохранению, в том числе и нематериального наследия, которое сегодня уделяется на государственном уровне, станет и делом каждого из нас. Анна Тарлецкая