Юрист о забайкальском стрелке-срочнике: «У него были явные признаки психического отклонения» - «Медицина»

Застреливший восьмерых сослуживцев Рамиль Шамсутдинов пытался избежать службы в армии Фото: sobesednik.ru История с солдатом, устроившим бойню в Забайкалье, получила неожиданное продолжение в Казани. Сотрудники ФСБ связались с местным юристом Юрием Кулагиным, который, как выяснилось, консультировал Рамиля Шамсутдинова перед призывом в армию. По его словам, парень, расстрелявший сослуживцев, явно имел признаки психического отклонения, в военкомате не был до конца обследован, а значит, и призван в армию незаконно. Об этом могут свидетельствовать и пропавшие страницы из личного дела молодого человека, отметил юрист. В интервью «Реальному времени» Кулагин пересказал подробности общения с Шамсутдиновым и высказал мнение, что в трагедии, стоившей жизни восьми солдат и здоровья еще двух, виноваты в том числе сотрудники военкомата и члены призывной комиссии. «Запомнился простецкой внешностью» — Юрий Юрьевич, при каких обстоятельствах вы познакомились с Шамсутдиновым? — Я профессиональный юрист, оказывающий призывникам помощь в законном освобождении от военной службы. Комплексно проверяю медицинские карты призывников, нахожу основания для освобождения от службы и направляю их в клиники для обследований, в ходе которых наличие заболеваний подтверждается. С 2014 года со мной сотрудничали примерно 500 призывников, и ни один в армию не ушел. Помимо этого, я много консультаций даю бесплатно. И конкретно этот призывник записался и пришел на такую бесплатную консультацию. — Но Шамсутдинов из Тюменской области. Почему он оказался в Казани и пришел на консультацию именно к вам? — По его словам, он собирался переехать в Казань, чтобы здесь поступить в вуз. — Какое впечатление он на вас произвел? — Очень простой, скромно одетый, явно из небогатой семьи. Когда в СМИ появились фотографии солдата, расправившегося с сослуживцами, я в нем сразу узнал того молодого человека. Он мне запомнился своей простецкой внешностью. — Это точно был он? — Вероятность ошибки есть всегда, но в данном случае я на 99,9% уверен, что не ошибаюсь. Память на лица у меня есть. «Явные признаки психического отклонения» — Каковы, на ваш взгляд, были шансы призывника избежать службы в армии? — У него были явные признаки психического если не заболевания, то отклонения. Я не могу называть конкретных диагнозов, но это та ситуация, которая точно исключает призыв. Я ему сообщил об этом, но парень явно опасался последствий постановки на учет в психо-неврологическом диспансере, что он не сможет водительское удостоверение получить и т. д. Органических заболеваний, дающих право не служить (например, сердечно-сосудистых, язвы желудка или плоскостопия), у него не было, но были такие, которые позволяли получить категорию годности Б4 (годен с незначительными ограничениями). Однако, как мне сообщили сотрудники ФСБ, которые связались со мной после происшествия, категория годности Шамсутдинова была А2, то есть полностью годен: хоть в спецназ. Это значит, что в военкомате его практически не обследовали, заставили написать, что жалоб нет, не направили на углубленное обследование. Материалы личного дела изучили поверхностно. Мне жаль, что призывник в итоге не стал со мной сотрудничать и не реализовал план переезда в Казань. Если бы я представлял его интересы, то от службы он точно был бы освобожден. — Вы сказали, что с вами связались сотрудники ФСБ… — Да, после случившегося мне позвонил мужчина, представился Ильей (я проверял номер телефона и убедился, что это действительно был звонок из органов). Он расспрашивал об этом призывнике. Возможно, тот сообщил следователям, что со мной консультировался, поэтому они на меня вышли. — Что еще они сообщили? — Что действительно есть подозрения на проблемы с головой у парня. И что из его личного дела исчезли некоторые страницы, касающиеся результатов медицинского обследования. «Теоретически может избежать ответственности» — С точки зрения юриста, как оцениваете дальнейшие перспективы Шамсутдинова? — Если доказать, что призван в армию он был незаконно (а я думаю, что это именно так), то в теории возможно полное освобождение от уголовной ответственности. Хотя на практике это вряд ли реализуемо. Многое будет зависеть от адвоката. Разумеется, я не пытаюсь оправдать Шамсутдинова: то, что он совершил — ужасно. Если я не прав и парень окажется здоровым, то наказание для него должно быть максимально строгим. Но я все же считаю, что его призвали незаконно, и ответственность за случившееся должны нести те, кто это допустил: врачи, члены призывной комиссии. — Но разве это не два разных состава? — Да, но одно вытекает из другого. Виталий Ахмеров