Почему в России нельзя разрешать эвтаназию? - «Медицина»

Вбросы на тему облегчения предсмертных страданий — это скорее смена повестки с гражданской на биоэтическую, считает философ Сергей Шевченко

На этой неделе в соцсетях и прессе обсуждался вопрос эвтаназии. Толчком к таким разговорам послужили слова главы Минздрава РФ Вероники Скворцовой, которая заявила, что этот вопрос должен решаться с учетом мнения граждан. Какие подводные камни таит такое добровольное прекращение жизни и как проблема решается за рубежом, объясняет эксперт по биоэтике, философ Сергей Шевченко в колонке «Реального времени».

Мы против эвтаназии в России, потому что доступ к обезболивающим у нас крайне нестабильный

Совсем недавно во многих российских СМИ бурно обсуждалась тема эвтаназии в связи со словами министра здравоохранения Вероники Скворцовой. В эфире радио «Комсомольская правда» она заявила: «Я не буду прогнозировать, как вопрос будет решаться в нашей стране, само население должно будет решить, готово оно на это пойти или нет». Маловероятно, что проблему эвтаназии действительно будут обсуждать, чтобы принять конкретное решение. Ведь отстаивание любой четкой позиции по эвтаназии чревато серьезными политическими рисками. Вместе с тем при решении этой проблемы будут распределяться сравнительно малые ресурсы на услуги по эвтаназии или на работу психологов. Куда важнее с этой точки зрения любые инфраструктурные проекты.

Отдельные информационные вбросы на тему эвтаназии — это скорее смена повестки дня с гражданской на биоэтическую. И очень жаль в этом смысле, что серьезная биоэтическая проблема может послужить простым инструментом для раскола, пусть даже отдаленно наметившейся общественной солидарности. Условные консерваторы, те, кто «за ценность человеческой жизни», вновь поляризуются с теми, кто «за свободу выбора». Здесь можно отметить, что православная церковь и другие традиционные конфессии давно выразили свою позицию против эвтаназии. Ценность человеческой жизни они считают выше ценности свободного выбора.

Проблемы паллиативной помощи, как ни странно, пока редко становятся предметом заметной публичной дискуссии. Это странно потому, что «достойная смерть» является важным этическим ориентиром в нашем обществе. Один из представителей системы паллиативной помощи в России так высказался о проблеме: «Мы как никто видим страдания людей, болеющих смертельными заболеваниями. Но при этом мы против, чтобы в России прямо завтра вводили эвтаназию, потому что доступ к эффективным обезболивающим у нас в стране крайне нестабильный». А если болеющий человек сильно страдает и в нужное время не получает необходимое обезболивание, вполне естественно, что он желает прекращения страданий даже ценой прекращения жизни. Это не значит, что у него возникло такое добровольное желание и это хороший выход из положения. Это решение принимает человек практически под пыткой. Это не та ситуация, в которой можно принять взвешенное решение о жизни и смерти.

Если говорить о России, то помимо хосписов у нас есть и иные формы паллиативной помощи, например, специальные палаты в онкодиспансерах, так называемые «сестринские койки», но они слабо используются. В Москве уровень паллиативной помощи, конечно, гораздо выше, чем в провинции. Он приближается к уровню развитых стран.

Вопиющий случай самоубийства контр-адмирала Апанасенко

Чтобы сделать верные выводы об уровне паллиативной помощи в целом по России, можно вспомнить случай контр-адмирала Апанасенко, который покончил с собой в 2014 году. Это произошло из-за того, что он страдал раком и не получил вовремя обезболивающее. Он как офицер вполне мог ассоциировать свою жизнь и судьбу с Родиной. А при его таких тяжелейших страданиях родная страна не проявила о нем ожидаемой заботы. Из-за отсутствия одной из печатей на рецепте, которую не поставили по недосмотру, его родственникам не выдали в нужное время препарат.

В уходе из жизни контр-адмирала можно увидеть жест не только физической, но и душевной боли разочарования, но это не эвтаназия. Конечно, это только толкование одного из множества случаев. Но после того, как он произошел, развернулась дискуссия об обезболивании. Если такие проблемы возникают у пациента, который может рассчитывать на спецобслуживание, что говорить об основной массе больных? После этого случая некоторые шаги, облегчающие получение сильнодействующих обезболивающих были сделаны. Но, судя по словам врачей, экспертов в этой сфере — их явно недостаточно.

Подводя итог: пока у нас нет доступного обезболивания, неправильно даже ставить вопрос об эвтаназии. Когда качественная паллиативная помощь будет работать для всех, тогда можно начинать общественную дискуссию.

Проблемы с эвтаназией на Западе. Делать ли ее больным депрессией?

В то время, пока в России далеко до обсуждения темы эвтаназии, на Западе (США, штат Орегон) уже с 1997 года существуют законы, разрешающие эвтаназию. Эвтаназия легализована во многих европейских странах, например, в Швейцарии, Бельгии, Нидерландах, также в Японии и некоторых штатах США. Недавно появилось такое понятие, как «эвтаназийный туризм». То есть люди приезжают в страну, где разрешена эвтаназия, платят деньги, и их лишают жизни.

В СМИ иногда поднимаются истории эвтаназии, которые создают большой резонанс. В них люди с клинической резистентной депрессией просят провести эвтаназию, потому что ни один из препаратов не улучшает их состояние. Я не готов осуждать этих людей, но в целом это вызывает недоумение. Как правило, в российских соцсетях я вижу, что это вызывает осуждение и комментарии в духе: «Это же просто убийство».

Иным делом являются нейродегенеративные болезни, такие как болезнь Альцгеймера и болезнь Паркинсона. Они выглядят страшнее, чем онкозаболевания, потому что человек теряет свою личность, и близкие наблюдают этот постепенный распад личности. Понятно, почему в западных странах, где средняя продолжительность жизни около 80 лет, проблема эвтаназии стоит гораздо острее. Но при этом в большинстве этих стран, например, в Нидерландах, все граждане имеют доступ к качественной медицинской помощи.

В США даже среди небогатых представителей среднего класса встречаются ситуации, когда осложнения стоматологических болезней заканчиваются смертью. Потому что стоматолог стоит дорого, а страховка часто не покрывает его услуги. При такой ситуации в системе здравоохранения эвтаназия уже не выглядит свободным гуманным решением для больных в терминальной стадии.

Представим, что у человека нет медицинской страховки, он вынужден платить огромные деньги за раковую терапию. Он будет чувствовать себя виноватым перед семьей и может сказать: «Пусть лучше я умру, чем буду большой обузой для родных». Один из важных аргументов против эвтаназии как раз и заключается в том, что эта процедура может быть использована для того, чтобы подталкивать страдающих людей, не способных оплатить лечение, к эвтаназии или другому способу лишения жизни. Сейчас во многих странах такие проблемы находятся на острие публичных дискуссий. Данные истории привлекают внимание к теме социальной справедливости. То есть эвтаназия может стать «легким выходом» не только для страдающего человека, но и для социальных групп и институтов, готовых поступиться многим в борьбе за некую экономическую эффективность.

Справка

Сергей Шевченко — кандидат философских наук, научный сотрудник Института философии РАН, преподаватель кафедры биоэтики РНИМУ им. Н.И. Пирогова.