Комитет по охране ОКН против градозащитников: битва за мозаики - «История»

Общественники отмечают — во многих регионах образцы советского искусства давно ставят на охрану как отдельные объекты «Посадим сады» не включили в охранный реестр. Фото: скриншот телеграм-канала ТРО ВООПИК Ленин — да, остальное — нет В последнее время советский монументализм стал предметом дискуссий в Татарстане. В республике появилась группа по сохранению декоративного и монументального искусства. От его имени ТРО ВООПИиК написал заявление по поводу восьми произведений. В конце февраля мозаичное панно с изображением Владимира Ленина работы Рустема Кильдибекова официально было включено в перечень выявленных объектов культурного наследия. Но интересно то, что среди восьми это — единственное, которое само по себе является отдельным объектом. По остальным семи комитет по охране ОКН дал отказ, ссылаясь на федеральный закон №73-ФЗ: он предусматривает, что объектом культурного наследия может быть здание или сооружение целиком, если оно обладает историко-архитектурной, художественной или мемориальной ценностью. Отдельные панно, мозаики или сграффито не могут быть внесены в реестр как самостоятельные памятники, если они являются частью архитектурного решения здания. Также в комитете указали, что сейчас Министерство культуры РТ прорабатывает создание специального реестра объектов монументального искусства республики для их учета и сохранения. Значительная часть этих работ находится в Казани. Это: «Встреча гостей» и «Горячий чай» в гостинице «Татарстан»; комплекс сграффито «Казань — порт пяти морей»; «Народы Поволжья» на стене гостиницы «Волга»; диптих «Будни пожарных», ставший предметом волнительных споров в связи с ремонтом; «Геральдика пожарного дела» на здании Музея пожарной охраны; «Посадим сады» на ДК химиков; челнинское мозаичное панно «Энергия» («Усмирение водной стихии») на ДК «Энергетик». Мозаика на музее пожарной охраны также не вошла в реестр. Радиф Кашапов / realnoevremya.ru «Соседние регионы продолжают нас опережать» — Это вызывает ряд вопросов, конечно. Пока мы будем разбираться и ждать от Минкульта неких реестров, пройдет время. Но страшно не то, что соседние регионы продолжают нас опережать, — отмечает у себя в телеграм-канале помощник раиса РТ Олеся Балтусова. — И Вологда, и Самара, и Башкортостан, и другие публикуют документы о внесении в реестр, ссылаясь на тот же самый 73 ФЗ, единый для всех регионов России. Глава ТРО ВООПИиК, архитектор Степан Новиков приводит несколько примеров сохранения. В аэропорту Сургута это «Сургутская Мадонна» 1981 года, в Салавате — роспись «Салават Юлаев» 1967 года на жилом доме, в Новокузнецке — сграффито «Шахтерский труд» на здании «Южкузбассуголь». Все они включены в региональные реестры. В 2023-м выявленным объектом культурного наследия стала мозаика на здании вологодского «Дормаша», а ранее Комитет по охране памятников правительства Вологодской области по инициативе вологодского художника Саши Асафова включил в этот список еще три мозаичных панно. Московский кинотеатр «Октябрь». скриншот с сайта Гугл.карты Поиск по Единому государственному реестру объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов РФ также выдает несколько десятков таких случаев. К примеру, в Москве это мозаики вестибюля конференц-зала Министерства сельского хозяйства, конференц-зала издательства «Известия», в фойе Концертного зала Олимпийской деревни, в доходном доме Орлова-Давыдова. Есть примеры из Ульяновска, Благовещенска, Братска, Прохладного (Кабардино-Балкария), Калининграда, Красноярска, Новосибирска, Перми, Самары, Сургута, Челябинска, Элисты. ТРО ВООПИиК планирует организовать пресс-конференцию: «Хотим обсудить возможность выстроить диалог и найти решение о включении советского монументального искусства нашей республики в перечень ОКН». — Страшно, что ремонт в зданиях продолжает угрожать утратой без всяких юридических последствий, — отмечает Балтусова. — Потому что мы знаем не понаслышке — многие собственники до сих пор уверены, что картинка поверх утеплителя или вентфасада за три копейки может идеально заменить сграффито или мозаику. Балтусова указывает на историю с утерей сграффито «Химия» в ходе ремонта одного из корпусов КНИТУ — его закрыли теплоизоляционными плитами. Дело дошло до противостояния с Управлением административно-технической инспекции Казани, после штрафа, взаимных исков и нескольких заседаний дело передали в Арбитражный суд. Добавим, что тема сохранения советского наследия поднималась в интервью «Реального времени» с главой комитета по охране ОКН Иваном Гущиным, но при согласовании полностью была вычеркнута. предоставлено Табрисом Яруллиным Предварительным итогом стало выступление Олеси Балтусовой в Кабинете министров на Межведомственной комиссии по увековечению памяти выдающихся личностей и знаменательных событий Татарстана, в рамках которой была создана рабочая группа по сохранению декоративно-монументального искусства: «Отдельно я отметила, что отказ комитета по включению в реестр ОКН мозаичных панно — это гвоздь в крышку гроба нашего искусства», — рассказала она об этом в своем телеграм-канале. Президиум включил в протокол подготовку специального совещания по обсуждению заявлений ТРО ВООПИиК и по механизму постановки объектов искусства на государственную охрану. Люди хотят понять, что они теряют Научный сотрудник Музея-заповедника «Остров-град Свияжск», искусствовед Вера Силкина отмечает, что последние 10 лет растет интерес к советскому модернизму в архитектуре, частью наследия которого является монументальное искусство: сначала появились фотоальбомы, а потом и искусствоведческие исследования. — Как мне кажется, это вызвано также тем, что прошло достаточно много времени, чтобы мы могли воспринимать это просто как искусство вне советской идеологии, — говорит Силкина. — Также начал активно расти интерес к монументалке, потому что все чаще она находится под угрозой уничтожения, мы уже потеряли несколько прекрасных произведений. Благодаря людям, которые готовы заниматься популяризацией и сохранением этого наследия и предоставить необходимую экспертизу для оценки объектов монументального искусства, информация о советском искусстве начала попадать в инфополе широкого круга людей, отмечает Силкина, и оказалось, что не только в профессиональной среде ценится монументальное искусство, оно для многих является неотъемлемой частью городской среды. — Сейчас регионы (не только в России) ищут свою идентичность, что-то, что отличает их местную культуру от других. Так как наша республика — национальная, то даже при каких-то общих эстетических чертах советского искусства в нашем искусстве всегда есть элементы национального, — указывает куратор Belova Art Gallery, искусствовед Луиза Низамова. — И люди их ищут. Поворот в сторону локального усилился во время пандемии. А еще локальная идентичность — это то, что можно продать туристу, такая узнаваемость. Это сейчас тоже общий тренд. Например, Самара — это архитектура модерна, Екатеринбург — развитая уличная культура. И так далее. Мы тоже ищем свой код (не эчпочмаком единым, как говорится). Интерес к монументальному искусству — это естественная реакция на участившиеся случаи сноса или реконструкции исторических зданий, согласна Низамова, люди хотят понять, что они теряют, и стараются разобраться в этом. — У каждой эпохи свой художественный язык. Классическая традиция говорила языком колонн, фронтонов, античных аллегорий, — говорит Энже Дусаева, историк, культуролог, соучредительница института городских исследований «Тамга». — Советская эпоха — языком монументальной скульптуры, сграффито, мозаик, больших настенных композиций. Через эти формы город буквально рассказывал историю о труде, героизме, коллективности, знании, прошлом и будущем. Такие объекты важно сохранять не только как произведения искусства — их художественная ценность безусловна. Но ключевое — это элементы городской памяти и локальной идентичности. Они встроены в повседневную жизнь — в фасады домов, школы, ДК, станции, дворы, остановки. Люди растут рядом с ними, проходят мимо них каждый день, и даже не всегда осознавая этого, считывают эти образы и смыслы. Дусаева указывает, что советское монументальное искусство находится в так называемой «горячей фазе памяти», будучи связанным с личными биографиями ныне живущих людей. — Это не абстрактная история, а часть повседневного уклада и коллективной памяти города, — добавляет она. — В этом смысле мозаики, сграффито, монументальные панно —это живое наследие. Они продолжают работать в городской ткани и формировать визуальный язык среды. Когда исчезают такие вещи — мозаики, сграффито, монументальные панно — город теряет не только произведения искусства, он теряет часть собственного языка. А вместе с языком всегда начинает стираться и память. Радиф Кашапов