Что увидел Фарид Яруллин после смерти - «История»

В новом спектакле Альметьевского театра Сардар Тагировски смешал мистику с документалистикой Захидулла Яруллин, Фарид Яруллин и духи слушают «Шурале». Фото: предоставлено пресс-службой Альметьевского театра Долгий путь до Яруллина Историю о Яруллине сочинили сам Сардар Тагировски и заместитель директора казанского ТЮЗа Лейсан Фаизова, причем порядок сцен режиссер определял после написания основного текста, превращая спектакль в своеобразное кино на сцене. Напомним, что Сардар Тагировски — это Сардар Абдуллин. Его отец, врач по специальности, был одним из создателей клуба «Булгар Аль Джадид», продвигавший идею происхождения татар из булгар, мама — журналист. В 1991-м они уехали в Венгрию, где Сардар стал режиссером и актером (кстати, одна из его дипломных специальностей — актер-кукольник). Там же он познакомился с режиссером Туфаном Имамутдиновым, а потом оказался на родине. В марте 2021-го Тагировски представил в театре Тинчурина спектакль «Ядэч! Исемдэ!». Трагикомедия о жизни на улице Хади Такташа одной казанской семьи» (18 ). Сцена вертелась и заполнялась воспоминаниями о гопниках, кафе «Сказка», о взрослении. На следующий год там Тагировски поставил вольный перевод пьесы Карла Гоцци от Карима Тинчурина «Хан кызы Турандык» («Принцесса Турандот», 12 ), вдохновляясь цирком. Через зал тянули гирлянды, а на сцене сидел самурай-барабанщик. После назначения главным режиссером в Альметьевске венгерский татарин подготовил две разные постановки. Про само здание театр он сделал ретроспективный проект «Йорт» («Дом юности моей», 12 ) с общим прологом и героем в лице первого секретаря горкома ВЛКСМ товарищ Балашова и тремя разными историями (что означало — полностью спектакль придется смотреть по трем билетам). А в октябре прошлого года показал более традиционную комедию «Кьоджинские перепалки»/«И’тальян» (16 ) по Карло Гольдони. Кстати, также в 2025-м он ставил в Венгерском театре Румынии «Мастера и Маргариту». Раушан Мухаметзянов и Миляуша Юзаева. предоставлено пресс-службой Альметьевского театра Тот, кто не увидел своего «Шурале» На первый татарский балет «Шурале» (6 ) композитора Фарида Яруллина Тагировского пригласила министр культуры РТ Ирада Аюпова. После идею постановки спектакля об основоположнике национального балета озвучила директор Фарида Исмагилова. И уже в декабре 2025-го спектакль впервые показали. Зрителей просят не снимать на телефоны и сажают в центр сцены, круг приходит в движение, действие начинается с конца — гибели Яруллина (Раушан Мухаметзянов) в Белоруссии в 1943 году. Главного героя режиссер сразу помещает в потусторонний мир, заполненный осколками прошлого (художник — Анастасия Рязанова) К нему приходят три духа (Гульнара Кашипова, Айрат Мифтахов, Диляра Ямаева), герой оказывается в межмирье, то ли это чистилище, то ли лимб. Перед первым композитором проносится вся его жизнь, причем не в хронологическом порядке, потому что иногда круг движется и в обратную сторону. При том что занавес открыт и мы видим зрительный зал, основное действие происходит на сцене, но актеры играют с микрофонами. С этим, наверное, связан пока самый главный диссонанс — иногда Мухаметзянов переходит в сольных фрагментах на повышенную громкость, словно пытаясь, вероятно в волнении, добраться до последнего, которого нет. Основная черта сценического Яруллина — растерянность. Этот человек, который пошел на войну, потому что иначе никак, погиб, хотя мог бы еще немало написать. У него есть дочь Наиля (Адиля Шамсутдинова), которую он никогда не видел. Его жизнь отмеривается двумя мировыми войнами. Он родился 18 марта 1914 года. Учился в Казанском музыкальном техникуме и Татарской оперной студии при Московской консерватории. В июле 1941 года ушел на фронт. Погиб 17 октября 1943 года, похоронен в братской могиле на 468-м км автомагистрали Москва — Минск. Рафик Тагиров. предоставлено пресс-службой Альметьевского театра Папа — композитор, жена — балерина, ребенок — без отца В спектакле звучит музыка Яруллина, а также тревожный саунддизайн с имитацией взрывов (за звук отвечает Ильнар Сибгатуллин, он же, кстати, рэпер Aigyr). В спектакле его отца, композитора Загидуллу, автора «Марша Тукая», играет Рафик Тагиров. Он погружен в чтение газеты, но стоит супруге Нагиме (Разина Хакимова) пошутить про большого и страшного Шурале, он перевоплощается в лесного духа, внося в это элементы флирта (в спектакле скажут, что семья распадется, но не скажут, что во втором браке у Загидуллы также родился композитор — Мирсаид Яруллин). Добавим сразу, что в спектакле есть еще один Шурале — одетая в чулочный костюм Лейсан Загидуллина, воплощение балетной пластичности, эротизма и испуганности (в какой-то момент Шурале пытается взобраться на груду мешков, символизирующих военные реалии). За пластику в постановке отвечает Виктория Арчая. Другая важная тема спектакля — отношения с женой, балериной Галиной Сачек (Миляуша Юзаева). С одной стороны, это сцены их первых свиданий и танцев. Вообще, когда герои просто молчат и что-то делают под музыку Яруллина, это, по воздействию, лучшие сцены спектакля. К примеру, эпизод встречи матери с сыном. С другой стороны, здесь есть странный эпизод, когда Галина предлагает получившему вызов в военкомат мужу убежать на юг. Стоит ли напоминать, что два советских творца, адепты строя, вряд ли могли себя так вести. Кроме родственников в спектакле появляется еще фигура Генриха Литинского (одна из ролей Айзиля Фазлиева), он и проговаривает, что пытался устроить Яруллину бронь, когда увидел его в эвакуации в Саратове. Собственно, именно от Литинского его ученик получил задание создать балетные сцены на основе татарских сказок, что привело потом к заказу либретто у Ахмета Файзи. Также вызывает вопросы сцена, когда взрослая Наиля внезапно начинает везде восторженно чувствовать присутствие отца, к недоумению подруги (Динара Ганиева). Лейсан Загидуллина. предоставлено пресс-службой Альметьевского театра Режиссерский спектакль Сразу скажу, что сам спектакль не стал для меня эмоциональным потрясением (хотя были на сцене люди, которые плакали чуть ли не с первой минут). Но зато он оставляет послевкусие, о нем интересно размышлять потом. Почему так происходит? Может, потому что эмоциям не просто прорваться сквозь марафон творческих решений. Режиссер выстраивает спектакль сцена за сценой, к каждой подбирая ключ, раскрашивая их смыслами. Вот в окопах бойцы, словно цитируя методы Тарантино, внезапно начинают обсуждать, что Яруллин — композитор. Вот массовка играет в бадминтон, как символ благополучия. На балконе появляются Тукай на велосипеде и Бах. Пальто, как душа, улетает под потолок. При этом с монологами дело обстоит не так выигрышно. Особенно это ясно проявляется, к примеру, когда один из духов начинает рассказывать историю про монахиню, а Яруллин рассуждает о безмятежных 30-х. Кому он это говорит? Явно не духам, они и так все знают. Динара Ганиева и Адиля Шамсутдинова. предоставлено пресс-службой Альметьевского театра Возможно, спектакль бы звучал еще пронзительнее, если бы круг находился на сцене оперного театра, а актеры играли не на расстоянии вытянутой руки, а гораздо дальше? Или порой, вместо того, чтобы говорить взахлеб или изображать волнение, молчали? В любом случае, спектакль приятно разбирать и собирать обратно, обсуждая, к примеру, насколько важна тема потустороннего, воспоминаний и советскости. К слову, есть шанс, что этому посвятят время и европейские зрители. Планируется, что «Оборванную мелодию» покажут в этом году на Международном театральном фестивале имени Имре Мадача (MITEM, Madách International Theatre Meeting) в Будапеште. Это не первый выезд альметьевцев в столицу Венгрии. В 2017-м они играли здесь «Ашика-Кериба», когда Тагировски впервые увидел театр, который стал его вторым домом. Радиф Кашапов