Удобное прошлое - «История»

Экранизация романа Максима Лео «Герой со станции Фридрихштрассе» о «борце за свободу» из ГДР выходит в российский цифровой прокат. Рассказываем о книге, фильме и «остальгической» литературе Кадр из фильма «Берлинский герой» (2025). Фото: скриншот с сайта Movie Pilot «Остальгическая» литература Падение Берлинской стены в 1989 году и объединение Германии в 1990-м задали новый исторический контекст для литературы. Писатели сразу обратились к напряжению между Востоком и Западом, к различиям в экономике, культуре и быте. Авторы обсуждали опыт жизни в ГДР и ставили вопрос о его осмыслении. Дискуссия о прошлом исчезнувшей страны напоминала послевоенное осмысление нацистского периода. В это же время разгорелся «литературный спор», вызванный публикацией романа Кристы Вольф «Что же остается?» (1990). В нем она описала последствия слежки со стороны Штази. Критики Запада обвинили восточных писателей в пассивности, что усилило конфликт между двумя литературными средами. В первые годы после объединения литература не сразу откликнулась на события. Полноценные художественные тексты начали появляться только через 5—6 лет, в середине 1990-х годов. К этому времени сформировался запрос на «роман переходного периода». Самые яркие из них — Simple Storys Инго Шульце, «Герои вроде нас» Томаса Бруссига (1995) и «Широкое поле» Гюнтера Грасса (1995). Новое поколение писателей, включая Бруссига и Томаса Хеттхе, предложило тексты, которые прямо осмысляли объединение и его психологические последствия. Немецкий писатель и нобелевский лауреат по литературе Гюнтер Грасс. скриншот с сайта DW «Остальгия» проявилась и в более сложных формах. В романе «Широкое поле» Гюнтера Грасса читатели увидели критику объединения и защиту восточного опыта, это вызвало резкую реакцию критиков. В текстах Аннет Грешнер и Вольфганга Зееманна бытовые предметы ГДР стали символами памяти и идентичности. При этом «остальгия» не означает желание вернуть прошлое, а фиксирует попытку сохранить личный опыт и объяснить изменения. Как создать героя Максим Лео выстраивает свои тексты вокруг исторической памяти, он связывает судьбы конкретных семей с большими политическими событиями. Лео родился в 1970 году в Восточном Берлине, получил профессию химического лаборанта, а затем изучал политологию в Свободном университете Берлина и Париже. После учебы начал строить карьеру в медиа и с 1997 года работал редактором в газете Berliner Zeitung, где писал о Франции и Европейском союзе, а также вел тематические колонки. Лео получил Немецко-французскую журналистскую премию в 2002 году и премию Теодора Вольфа в 2006-м за журналистскую работу. В книге «Держите сердце наготове» он описал историю своей семьи в ГДР и получил Европейскую книжную премию в 2011 году. А затем продолжил эту линию в романе «Там, где мы дома», в которой рассказал о судьбе еврейской семьи, рассеянной по миру. Параллельно Лео писал криминальные романы о комиссаре Воссе и работал со сценарием для фильма «Место преступления: Настоящая любовь». В 2022 году Максим Лео опубликовал роман «Герой со станции Фридрихштрассе». Этот текст появился на фоне дискуссий о памяти ГДР и юбилеях падения стены. Писатель хотел показать, что официальные формы памяти делят прошлое на жертв, преступников и героев и не учитывают повседневный опыт обычных людей. Лео использовал реальные топосы Берлина и станции Фридрихштрассе, связав сюжет с историей железнодорожного сообщения между Востоком и Западом. Немецкий писатель Максим Лео. скриншот с сайта Deutschlandfunk Kultur Действие романа разворачивается в Берлине 2019 года, когда страна готовится к тридцатилетию падения стены. Журналист Александр Ландман находит в архивах Штази историю о якобы крупнейшем массовом побеге из ГДР и делает героем бывшего железнодорожника Михаэля Хартунга. Ландман утверждает, что 127 пассажиров попали в Западный Берлин из-за сознательной диверсии на станции Фридрихштрассе. Хартунг живет в бедности и держит убыточную видеотеку, поэтому соглашается на участие в медийной истории, хотя сам не подтверждает версию о героическом поступке. В роковую ночь 1983 года, когда поезд уехал не туда, Михаэль должен был перевести стрелку на станции, но что-то пошло не так. После публикации статьи медиа, рекламодатели и политики начинают использовать Хартунга как символ. Он получает гонорары, участвует в телешоу и готовится выступить с речью в бундестаге. Одновременно Михаэль пытается разобраться с личной жизнью, налаживает отношения с дочерью и знакомится с Паулой, одной из пассажирок того самого поезда, который он якобы отправил на Запад. История усложняется, когда вскрываются противоречия между реальными событиями и созданным образом героя. В романе смешивается вымысел с деталями эпохи ГДР. Лео берет факт существования железнодорожного перехода на станции Фридрихштрассе, но придумывает саму историю массового побега. В тексте фигурируют поддельные или искаженные документы Штази, которые журналист принимает за правду. Реальное событие заменяет бытовая случайность: сломанный болт блокирует стрелку, и поезд по ошибке уходит на Запад. Власти скрывают инцидент, а позднее медиа создают из него легенду. Автор показывает, как СМИ конструируют историю и создают героев. Журналист Ландман выстраивает сюжет своей статьи на основе архивных документов и усиливает его драматургию, добавляя несколько красивых и пафосных, но выдуманных деталей. Фактически в книге каждый видит, что хочет видеть, и понимает, что хочет понимать. История Хартунга показывает, как общество поддается простым и ярким нарративам и как легко вытесняет сложные факты. Кадр из фильма «Берлинский герой» (2025). скриншот с сайта X Verleih Фильм анализирует современную культуру памяти. Режиссер показывает, как политика, журналистика и общество совместно создают удобные нарративы о прошлом. Картина высмеивает жажду сенсаций со стороны медиа и оппортунизм политики. При этом фильм сохраняет легкий комедийный тон, который говорит о серьезном через бытовые ситуации. В фильме историческая память — лоскутное одеяло, которое создают разные группы. Не только победители, пишущие историю, но и проигравшие, а также обычные свидетели. В 1990-е годы Россия также пережила резкий разрыв с прошлым после распада Советского Союза и столкнулась с новой реальностью. Однако в Германии людям пришлось учиться жить вместе после объединения, людям с разными социальными и культурными установками. В России же общество училось существовать в изменившейся системе. Для российских авторов неплохо было бы изучить опыт немецких коллег. Ведь писать о недавнем прошлом и неудобном настоящем своей страны можно не только через русскую хтонь, но и через быт, детали, разные точки зрения и даже юмор и иронию. Возрастные ограничения 16 Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком». Екатерина Петрова