В Национальном музее можно выбрать между смертью, любовью и телесностью - «История»

Здесь открыли выставку «Райский сад: искусство российского ислама» Полина Ёж на фоне рисунков Марковина. Фото: Артем Дергунов Принцип губадии Выставка открылась в рамках Международного экономического форума «Россия — Исламский мир: КазаньФорум-2026». Основная особенность выставки в том, что здесь предметы, которые датируются эпохой Золотой Орды, легко уживаются с произведениями современных художников. Как объяснила основатель Института исследования стрит-арта Полина Ёж, один из кураторов, для них это было необычной практикой работы — найти авторов, объяснить концепцию, договориться: — Мы выбирали художников, которые идентифицируют себя как людей, работающих с пространством духовности, — добавила она. Из современников на экспозиции — представители Татарстана, Дагестана, Башкортостана и Крыма. Как пояснил другой куратор, советник гендиректора Национального музея Альфрид Бустанов, для выставки была выбрана тематика садовой культуры, понятная в разных странах представителям различных конфессий. Дерево Туба. Артем Дергунов / realnoevremya.ru — Как в губадие, у нас несколько разных слоев, — отметил Бустанов. — Самый главный слой касается опыта эмоционального. — Исламское искусство — это комплекс переживаний, — добавляет он позже. — Видение, слух, тактильные ощущения, работа с текстом. Все это в комплексе образует то, что мы называем исламским искусством. — Здесь мы работаем со зрителем совершенно в новой метапозиции, — объясняет Ёж. — Мы помещаем зрителя в метафизическое пространство, пространство ощущения. Книга целителя. Артем Дергунов / realnoevremya.ru У татар рай — яблочный Потому посетитель здесь не только видит, но и слушает — звуки и запахи. Первый зал называется «Междумирием». — В Коране есть аят, описывающий райские сады: в раю находятся реки, и праведники находятся в этих краях вечно, — объяснил Бустанов. — У нас много метафор, непрямых ассоциаций, непрямых цитат из религиозного мировоззрения. И сейчас мы находимся в пространстве междумирья, «Бәрзах»: все переживания, вся «дунья» осталась за занавесом. Но мы еще не в том мире. Перед переходом в сад нужно очиститься, поэтому в зале можно увидеть кумган. Тут же — каллиграфические работы пермского художника Эдуарда Димасова. Следующий зал — сам «Сад» — еще более разнообразен. Здесь можно увидеть советские фотографии садов и дач, ощутить их запах. Появляется «суперзвезда» выставки — бабушка Минхазяр Каримова из деревни Камышла Самарской области. Она рассказывает через аудио сон, как в яблоневом саду встретила Хызыр Ильяса, святого, который передал ей способности целительства. Беседовал с ней Бустанов, проводя антропологическое исследование в рамках программы «Сказка о золотых яблоках» по инициативе «Татнефти» (самый известный ее итог — многочисленные муралы в Альметьевске). Полина Ёж была куратором программы. Альфрид Бустанов. Артем Дергунов / realnoevremya.ru В третьем зале под названием «Духовность» находится главный образ выставки — перевернутое дерево Туба. Образ этот взят из рукописи XVII века, хранящейся в музее Востока: организаторы сделали ее копию, и теперь посетители, надев белые перчатки, могут ее полистать. Полина Ёж добавляет, что этот образ встречался и в других источниках — начиная с Платона: — Это метафора духовности человека: дерево, корнями уходящее в небо. Рядом с деревом — масштабная работа турецкого казанца Айзата Мингазова на основе стихов Йолдыз Миннуллиной «Отукен» и камские пейзажи челнинки Зульфии Илькаевой. Каллиграфия Айзата Мингазова. Радиф Кашапов / realnoevremya.ru Выбор есть всегда В этом зале зритель уже начинает выбирать, куда пойдет. Если вперед — это «Телесность». Здесь воплощена одна из любимых тем Бустанова — исламская медицина. Здесь еще больше запахов, трав, снадобий, гербариев, а также книг по врачеванию. Если пойти направо — это «Любовь». Здесь множество мелких предметов, украшений, оберегов как символов любви. А также два манекена — женщина XIX века и инсталляция дагестанского бренда Measure. И внезапный Рустам Qbic, напоминающий о том, что любовь — это еще и дом. Наконец, в зале можно прочитать и послушать стихи казанского имама Мухаммад-Садыка ал-Иманкули. Своеобразный финал — зал «Смерть»: настоящие надгробия (с цитатой о райских садах и напоминанием, на что похоже образцовое кладбище) и 96 цветных рисунков археолога Владимира Марковина, сделанных в конце 1950-х в Дагестане, — надгробия как объект памяти и эстетики. Многих из них, вероятно, уже давно нет. Выставка будет работать до 29 сентября, в рамках нее будут проходить лектории и дискуссии. Радиф Кашапов