«Татары позднего средневековья использовали танбур, най, даф, думбру как атрибуты суфийской культуры» - «История»

Геннадий Макаров о суфийских истоках музыкальных традиций татар Фото: kazanfirst.ru Происхождение татарских музыкальных инструментов все больше увлекает ученых — с XVIII века тема мало изучена. Причины — недостаток источников и опасения экспертов, что их осудят за исследования «как сторонников ереси». Новые факты этой области национального искусства, любопытные результаты исследований о музыке татар, народных музыкантов и вековых традициях представил казанской публике доцент кафедры татарской музыки и этномузыкологии Казанской государственной консерватории имени Н.Г. Жиганова Геннадий Макаров. «Реальное время» приводит самые интересные выдержки из доклада исследователя. «Многие казанские ханы были последователями суфийских традиций» У татар-мусульман Поволжья и Приуралья музыкальные традиции, связанные с мистико-аскетическими учениями суфизма, относятся к одним из ярких явлений истории татарской духовной культуры и искусства. В творчестве татарских поэтов-суфиев отразилась специфика восприятия традиций, теории и исполнительной практики произведений классической мусульманской музыкальной культуры, прежде всего Средний Азии, и адаптация этих традиций через призму местных поволжско-тюркских особенностей музыкальной эстетики. Татарский суфизм изучен очень плохо. У нас исследователи и теологи, которые имеют отношение к исламу, стараются обходить эту тему, источников не так много, боятся, что их осудят как сторонников ереси. Сложность в том, что во времена Казанского ханства, когда эти традиции были очень сильны, — по ним мало источников осталось. Традиции в средневековый период были очень тесно связаны со Средней Азией. Нам по источникам известно, что многие казанские ханы были последователями суфийских традиций, например, Мухаммед Амин. Хочу вспомнить, что в Казань приезжал известный музыкант Дервиш Шади — это я узнал по работе Фитрата «Узбекская классическая музыка». После взятия Казани судьба ислама в Поволжье была очень сложной: были гонения, разрушали мечети, сжигали рукописи, уничтожались источники. Конец XVIII века был положительным — перестали сжигать и разрушать. Появилась другая сложность — суфизм в любом проявлении был нежелательным для российской администрации, у нее были свои интересы. Любые восстания, например, под предводительством Разина, Пугачева — это были татаро-башкирские восстания, в общем-то, притом восстания за веру. Нам говорили, что это крестьянские, но это лишь предположения историков. Главного муфтия назначал сенат, то есть они стали управляемыми, ручными. Цель была — борьба с суфизмом, что успешно было сделано. Хотя перестали сжигать рукописи, традиция суфизма пошла на спад. Труды Марджани, Насыри — это те источники, в которых мы узнаем о позднем Средневековье, и эта эпоха продолжалась до середины XIX века. После XIX века начинается национальная история, до этого была цивилизационная, связанная с исламской культурой. Все остальное было связано со старыми обрядами, традициями. «У татар-мусульман Поволжья и Приуралья музыкальные традиции, связанные с мистико-аскетическими учениями суфизма, относятся к одним из ярких явлений истории татарской духовной культуры и искусства». Фото kpfu.ru «Суфийское братство Джагфара Ас-Сафари» Среди татарских суфиев позднего средневековья был Джагфар Ас-Сафари, который отличился пристрастием к игре на музыкальных инструментах. Имя Джагфара ишана является известным в истории развития ислама и исламского искусства в Поволжье. В истории татарской музыки он является ярким представителем суфийского направления, у видных суфиев получал знания, играл на танбуре и других общевосточных инструментах, у него было много последователей. Даже в воспоминаниях Марджани написано, что его приглашали на праздники Мавлид, он устраивал моления и играл на музыкальных инструментах. Приглашали в основном состоятельные люди, но нередко и отдельные мусульманские общины разных сел со всего Поволжья и Приуралья. Большую часть жизни он провел в селе Старое Тимошкино. Здесь он активно участвует в суфийском движении и, став ишаном, организует суфийское братство в русле философского учения Накшбандия, пополнив, таким образом, число имевшихся и ранее местных братств этого направления суфизма. Исследователи отмечают, что он постоянно передвигался, путешествовал и активно проповедовал идеи суфизма. Джагфар умер в преклонном возрасте в 1831 году, он похоронен в селе Старое Тимошкино современного Башкортостана, его могила является местом поклонения. Свои музыкально-теоретические познания и навыки практической игры на различных музыкальных инструментах Джагфар укрепил, живя в Бухаре и Кабуле, участвуя в проведении всевозможных видов музицирования суфиев, что в естественной форме помогло ему лучше усвоить основы классической мусульманской теории и эстетики равно как поэзии, так и музыки. На примере жизни и творчества Джагфара ишана можно понять то, что продолжающиеся контакты представителей татарского религиозного искусства с музыкально-поэтической культурой суфиев Средней Азии давали возможность сохранять в Поволжье традиции мусульманского классического инструментального искусства, остатки которых сохранялись еще со времен Казанского ханства. «В музыкальном быту мусульманских общин бассейнов рек Зай, Шешма, Черемшан имелись и целые ансамбли инструментов. Играют на кубызе, танбуре, най'е и на других инструментах». Фото vk.com «Не говорится, что танбур — это татарский инструмент, потому что в то время понятия наций не было» Сведения о музыкальных инструментах упомянуты и в произведениях Утыз-Имяни. Из содержания «Гуариф-ез-заман» можно увидеть, что в музыкальном быту мусульманских общин бассейнов рек Зай, Шешма, Черемшан имелись и целые ансамбли инструментов. Играют на кубызе, танбуре, най'е и на других инструментах. О том, что использовались инструменты, пишут разные источники: собираются, играют на танбуре, входят в круг парни и девушки, эти действия привлекают внимания шайтана, он начинает их критиковать. Это было обыденное для татар. Но обычно не говорится в источниках, что это татарский инструмент, потому что в то время понятия наций не было. О том, что применение этих классических инструментов казанскими татарами является не случайностью, а характерным и типическим, подтверждается и другими источниками. Удивительно музыкальные по своему складу поэтические произведения поэта Габдельджаббара Кандалыя были широко распространены не только на родине поэта, в татарских селениях бывшей Самарской губернии, но и далеко за пределами. Десятки баитов, мунаджатов до сего времени исполняются в народе. Показательным является широкое описание в творчестве поэта татарского крестьянского быта, где можно встретить характерные признаки классического мусульманского искусства, в том числе и о практике применения музыкальных инструментов. Музицируя во время меджлисов и праздничных застолий, татары применяли такие инструменты, как танбур и даф. Наличие указанных классических мусульманских инструментов, которые упоминаются и в произведении Утыз-Имяни, подтверждают типичность их распространения в музыкальном татарском быту татар. Из произведений ранее упомянутых авторов видно, что татары эпохи позднего средневековья продолжали использовать танбур, най, даф, думбру в большей степени как атрибуты суфийской мусульманской культуры. «Историю татарского искусства XVIII—XIX веков невозможно изучить только как явление фольклорного, бытового, этнического искусства. Здесь видна причастность музыки татар этого периода к общим явлениям исламской суфийской музыки». Фото kpfu.ru На сегодня сохранился огромный пласт татарской духовной поэзии в виде баитов, мунаджатов, газелей. Эти произведения по своим музыкальным свойствам значительно отличаются от этнического фольклорного песенного искусства. Для них характерно прежде всего наличие многообразных метроритмических формул, появившихся под влиянием арузных метров арабо-иранской классической поэзии. Это очень специфическое музыкально-поэтическое богатство, которое накапливалось в течение многих столетий как результат творчества суфиев Поволжья. Завершение суфийских вокально-инструментальных традиций и в целом суфийского движения в Поволжье связано с учреждением Оренбургского магометанского духовного собрания 22 сентября 1788 года, централизацией мусульманской жизни Российским государством, началом социально-экономических и политических реформ в России. Историко-типологический анализ данных инструментальных традиций татар XVIII—XIX веков дает представление об исторической ситуации при завершении позднесредневекового периода татарского музыкального искусства и о том, что историю татарского искусства XVIII—XIX веков невозможно изучить только как явление фольклорного, бытового, этнического искусства. Здесь видна причастность музыки татар этого периода к общим явлениям исламской суфийской музыки, истоки которой уходят вглубь татарской средневековой элитарной культуры. Если мы будем играть то, что звучит по радио, телевизору — это совсем другое, у татар живы традиции исполнения музыки. Все классические термины, которые обозначают поэтику, сохранились. Единственное — мы начинаем сокращать, называть одним словом много значений. «Если мы будем играть то, что звучит по радио, телевизору — это совсем другое, у татар живы традиции исполнения музыки». Фото vk.com На примере танбура можно говорить: что было когда-то — не исчезнет. На сегодняшний день важно сохранение собственной идентичности. Многообразие наследственности делает нас более значимыми. Этот интерес молодежи в основном усиливается. Сейчас уже они стараются учиться на этих инструментах. Этот интерес, который имеется к наследию, возродится и будет нас радовать. Уже появляются новые краски тембров — это очень приятно. А ведь после музыки говорить не хочется. Анастасия Михайлова