«Первая мировая была жутковатой войной, войной машин» - «История»

Интервью Владимира Булдакова о Первой мировой войне. Часть 2

Мир отмечает 100-летие окончания Первой мировой войны. Своими соображениями об этой дате и том, проиграла ли в ней Россия, с «Реальным временем» продолжает делиться доктор исторических наук, профессор, автор книги «Война, породившая революцию» Владимир Булдаков.

— Владимир Прохорович, как вообще правильно относиться к обвинениям Николая II, что он все-таки втянул Россию в войну? Как я понимаю, он просто был заложником ситуации — не помочь братской Сербии, просто бы не получилось: Германия как вы сказали, жаждала войны.

— Совершенно верно — России просто некуда было деваться.

Но на самом деле причины войны все-таки лежат гораздо глубже — дело не только в амбициях Германии. Да, в Европе кроме кайзера, войны из правителей никто не хотел. Все правители прекрасно знали, что мир взаимосвязан, что от войны может пострадать их экономика, да и военные ее не хотели. Кстати, до сих пор непонятно, кого больше не любил тот же убитый Франц-Фердинанд — славян или венгров. Он ненавидел венгров, ненавидел масонов, которые везде ему мерещились, он может и ненавидел славян, но в тоже время был женат на чешской графине и даже хотел создать триединую монархию, то есть присвоить Чехии тот же статус, что и Венгрии. Готов ли он был начать войну в таком случае против славян? Это тоже под вопросом.

Причины Первой мировой войны лежат не в экономике и даже не в политике. Тут играли роль факторы другого порядка, на которые и в Европе, и в России никто не обращает внимания. Ситуация была взрывоопасна по другой причине: во второй половине XIX — начале XX века Европа пережила колоссальный рост населения, соответственно, произошло омоложение этого населения, а омоложение населения всегда приводит к агрессивности социальной среды. А если есть агрессивность среды, значит, поднимается и первичен энтузиазм по поводу войны. Европейская молодежь просто хотела проявить себя, и многие из молодых всерьез думали, что именно война даст им этот шанс. Кроме того, многие — и не только молодежь, считали, что к Рождеству война закончится, все вернуться с медалями и т. д. и т. п. Кроме того, был еще один фактор — в те годы, кроме демографического скачка, произошла еще и информационная революция: появились телеграф, телефон, не говоря уже про развитие печати и прессы. Это привело к росту лиц свободного труда, по-нашему говоря, интеллигенции, которая стала отстаивать в обществе свои идеи, чаяния и уже добилась какого-то прогресса. Кроме того, эпоха Просвещения клонилась к закату, и в ряде стран Европы в обществе уже считали, что есть какое-то препятствие их развитию и если его устранить, все будет великолепно. Для Германии препятствием была Англия, для Франции — Германия, для Англии Германия, ну а Россия так или иначе хотела избавиться от немецкого засилья внутри страны.

В общем, на Западе эту войну воспринимали как последнюю войну. Считалось, что она есть решение всех проблем — решатся внешние проблемы, потом естественным путем внутренние, а потом будет вечный мир. У нас же в России на эти факторы не обращают внимания, говоря лишь о межимперских противоречиях. Да, они существовали, но здравые люди понимали, что эти противоречия еще долго будут оставаться. Но, учитывая демографическую ситуацию, создалась взрывоопасная ситуация, и решающую роль сыграли эмоции.

Что касается Николая II, то агрессор из него просто никакой: он миротворец. Просто в его окружении были люди с геополитическими амбициями.

— Это были военные, дипломаты?

— Были и военные, но не из старых генералов, а из молодого поколения. Эти люди просто жаждали себя как-то проявить. К примеру, вице-адмирал Александр Колчак. Он был типичным человеком войны, вне всякого сомнения. Но самыми рьяными сторонниками войны были не военные, а литераторы, публицисты, писавшие в то время на военные темы. Это были люди типа Александра Проханова из нашего времени, и таких оголтелых фигур тогда было полно. Таких персонажей, теряющих чувство реальности, впрочем, всегда полно. Но решение, конечно, принимали не они, а Николай II.

— На другом, наверное, если можно сказать, правопатриотическом фланге любителей истории мы наблюдаем обвинения в адрес Ленина и большевиков, выведших Россию из этой войны через крайне тяжелый Бресткий мир. Как вы откомментируете эти выпады? Ведь она по сути вновь обретала Украину и Белоруссию после ужасного Брестского мира! Это разве не плюс?

— Конечно, кто-то считает, что Брестский мир был предательством национальных интересов, но на мой взгляд, иного выхода в марте 1918 года для России не было, но известно, что в договоре была оговорка, что при первой возможности результаты Брестского мира аннулируются. И тут Ленин оказался дальновиднее левых коммунистов и левых эсеров. Поэтому Брестский мир был выгоден России. Да и интервенция никакой роли для России не сыграла: у Англии и у Франции были свои задачи — что на севере России, что в Закавказье, а никак не антироссийские.

— Насколько Англия и Франция действительно дорожили участием России в войне?

— Все союзники еще до падения самодержавия говорили что в России с армией дело плохо, что военные действия она вести не может, но тут же настаивали чтобы она вела активные действия. Но Россия не могла вести наступательную войну, и события июля 1917 года это показали. Российское наступление выдохлось моментально и никакого эффекта не принесло, кроме разочарования солдат в этой войне.

— А что союзники думали после прихода к власти большевиков?

— Они рассчитывали на пассивное ведение Россией войны, но ведь тут же в войну вступили США, а это было очень важным фактором в то время для союзников.

— Поясните, пожалуйста, почему интервенция не носила антироссийского характера и не представляла из себя цели разрушить Россию, как полагают даже некоторые ваши коллеги?

— Советская пропаганда часто говорила, что интервенция 14 государств преследовала цель задушить Советскую Россию в зародыше, но у союзников была только одна мысль — как бы с немцами разобраться и войну закончить, поэтому они и предприняли интервенцию — для того чтобы как-то стабилизировать положение в России, а если удастся, то подтолкнуть ее к возобновлению военных действий против немцев. Взгляните на факты — активных действий интервенты в России не вели, а на севере России, где было складировано много вооружений и обмундирования, союзники просто охраняли эти собственные склады, чтобы их не разворовали. В общем, в 1918 году союзники преследовали чисто оборонительные цели, а какая в России власть, их по большому счету волновало мало — конечно, некоторые в союзных странах думали, что большевизм распространится на Европу, но главной целью была победа над немцами.

— А в 1919 году? Война-то с Германией закончилась, а союзники были при Колчаке — достаточно вспомнить генерала Жанена и адмирала Нокса.

— Союзники оставались при Колчаке больше для наведения порядка — и японцы во Владивостоке, да и те же чехи — ведь в Сибири был и бандитизм, и атаманщина, а активных действий они не вели. К тому же в 1919 году на Западе развернулось движение «Руки прочь от Советской России!», и солдаты союзных армий не очень-то хотели воевать против России. К примеру, есть такой факт — в Сибири стоял канадский корпус в числе 3 тысяч военных, и ни одного выстрела в сторону «красных» он не сделал, да и жили они спокойно и даже женились на русских.

Что касается представителей союзных армий Жанена и Нокса при Колчаке, то им изначально до окончания Первой мировой нужно было руку на пульсе держать, и поэтому они не могли не присутствовать в Сибири, а помощи самому Колчаку от них было немного — вооружений давали мало, а в плане обмундирования Колчаку вообще приходилось реквизировать у населения кальсоны и сапоги. Да, чехи изначально какие-то антибольшевистские операции проводили, но в 1919 году они в основном охраняли железные дороги для своего отъезда.

— Условия Версальского договора были тяжелыми для Германии. Страна должна была выплачивать репарации, лишилась территорий. Кто создал эти условия — Англия и Франция вместе, или Франция?

— Конечно, Франция — именно она была главным победителем! Постаралась и Англия, которая получила колонии и ограничение морских вооружений для Германии, но Франция получила территориальные приобретения, оттяпав приличную часть территории от Германии в свою пользу. Это касалось и Дании, и Чехословакии, и Польши — сколько германских земель к ним перешло, не имеет значения, но немецкого населения там было свыше пяти миллионов. Эти идеи Франции по передаче бывших земель были просто унизительными для Германии. И этим грабежом страны Антанты спровоцировали появление Гитлера — от этого никуда не денешься.

— Считается и в научной среде в том числе, что после победы над Гитлером великие державы учли свои ошибки, поняв, что побежденных унижать — это создавать проблемы самим себе. Вы согласны?

— После Второй мировой войны в помощь экономике Германии начал действовать план Маршалла, ну и, кроме того, ситуация уже была другой: во Вторую мировую войну у победителей не было империалистических вожделений, а 100 лет назад вожделения были и сыграли свою деструктивную роль между войнами. Строго говоря, в 1918 году победители ничему не научились и считали, что если мы победители, то нам все можно. Таковой была тогда их психология. Разрушительная, я бы сказал, психология для будущих событий!

— Много ли появилось, на ваш взгляд, за эти годы хороших трудов по истории Первой мировой войны?

— Труды есть, но как наши историки, так и западные, пока не осмыслили этого события до конца. В англоязычной литературе, которую я встречал, появляются какие-то новые точки зрения, весьма наивные, но почему произошла эта война и ее следствий историки как-то не осознают. Все это связано с тем, что новое поколение по-иному представляет прошлое. Оно вытягивает то, что в прошлом нравится, кроме того, важный фактор наивного подхода — это то, что мы очень долго жили в условиях мирного времени А кстати, одна из причин Первой мировой войны то, что люди привыкли к мирной жизни. В Европе после франко-прусской войны 1870 года военных столкновений не было, и население стало легкомысленно относиться к войне. И думать о том, что в войнах повинны одни правители, не стоит. Существуют какие-то массовые умоагрегированные настроения, которые подталкивают правителей к тем или иным зачастую весьма и весьма ошибочным действиям. Но это историками очень часто не учитывается — каждое поколение историков желает иметь новую историю собственной страны.

— Сейчас очень трудно вести работу по людям, которые стали героями той войны, но о которых ничего неизвестно. Что в первую очередь должна сделать наша страна, чтобы помнить тех, кто сражался за Россию в 1914—1917 годах? С каких памятников хотя бы надо начать?

— Любая война состоит из героев, а еще больше в ней антигероев. Люди, которые перенесли эту войну, конечно, заслуживают памяти. Первая мировая была жутковатой войной, а тем более для русского крестьянина, который столкнулся на ней с войной машин. Для крестьянина это было жуткое испытание, и конечно, если он выполнял свой долг — он герой этой войны, поэтому он достоит памятника.