Как советские журналисты смотрели в прошлое - «История»

В «Смене» рассказали о медиаэкспериментах эпохи оттепели Вальдо Пант в эфире. Фото: Предоставлено пресс-службой Центра современной культуры «Смена» Как в журналистику вернули человека В подходах толкования исторической науки, пояснил Безуглов, ему близка позиция теоретика Хейдена Уайта с термином «осюжетивание»: есть исторические факты, которые организуются в истории, в результате что-то выпадает, уходит из фокуса. И это естественный процесс. — Отношение с любым историческим фактом у нас связано с опосредованием, — указал Безуглов и рассказывал про два проекта: «День мира» и «Сегодня, 25 лет назад». — Проекты претендовали на то, чтобы у людей, которые существовали в контексте советских 60-х, случилась одновременность опыта. Спикер добавил, что именно такие опыты называются «поколенческими». Здесь идет речь о поколении, которое проживало в короткий период оттепели, в эпоху «культурного смягчения» (со связями с капиталистическими странами) и развития «социалистического потребительского общества» (с массовым появлением своего жилья). — О 60-х легко говорить через стадионные выступления Вознесенского, через травлю и похороны Пастернака. Но это экстремумы, мне же интересно посмотреть на события рангов пониже. «День мира» вышел в 1961-м. предоставлено пресс-службой НБРТ Как Алексей Аджубей описал мир «Осюжетиванием» и новыми медиаформами занимался Алексей Аджубей, создав нечто, что можно назвать «публичной историей». Будучи студентом факультета МГУ, Аджубей женился второй раз на сокурснице, дочери Никиты Хрущева Раде. Он был главным редактором «Комсомольской правды», а в 1959-м стал главредом газеты «Известия», инициировал создание Союза журналистов СССР. Аджубей, которого однажды сравнили с шаровой молнией, серьезно реформировал «Известия»: превратил редакцию в открытое пространство, постоянно отправлял журналистов в командировки (спецкором у него был, кстати, казанец Василий Аксенов), превратил письма в источник информации. А в 1960-м он придумал проект «День мира», который описал 27 сентября того года. Его именовали «Симфонией жизни», и вышел он отдельной книгой в 1961-м. При этом вдохновлялись создатели другим одноименным изданием, которое описывало 27 сентября 1935 года, проект был инициирован Максимом Горьким и создан при помощи Михаила Кольцова. «День мира» номер один журналист вычитывал в осажденной Испании. Это описания предвоенной Земли с критикой «мещанской» Европы и восхвалением социализма. «День мира» 1937 года. предоставлено пресс-службой НБРТ «День мира» номер два — пример, когда в центре внимания оказывается человек, говорящий о себе. К работе были подключены и редакция газеты, и радио, и телевидение. Причем «Известия» продолжали выпускать вечерние выпуски, параллельно общаясь с коллегами и дружественных, и недружественных стран, выпуская материалы знаменитостей, которые рассказывали о своих планах на 27 сентября. Часть книги — это письма людей, которым в этот день исполнилось 25 лет. То есть «День мира» при всей пропагандистской основе строился на текстах и сообщениях читателей. 27 сентября в самолете Норильск — Красноярск поймали двух «зайцев», школьников, которые собирались осуществить кругосветное путешествие. Но их высадили в Туруханске и оповестили родителей. В день икс по Центральному телевидению шла одноименная передача. Можно ли было такое представить, к примеру, в 1935-м? Но и позже, наверное, уже нет — вплоть до перестройки. Вальдо Пант. Предоставлено пресс-службой Центра современной культуры «Смена» Как Вальдо Пант жил здесь и сейчас, там и тогда Второй опыт, о котором поведал Безуглов, еще более специфичен. Это передача эстонского журналиста, бывшего учителя географии Вальдо Панта «Сегодня, 25 лет назад». Проект стартовал в 1966 году и был посвящен Великой Отечественной войне. Регулярно Пант появлялся в эфире и рассказывал о конкретном дне, который был четверть века назад. Зачастую это была не только студия, но и конкретные места сражений. Таким образом и автор, и зрители существовали одновременно, скажем, в 1966-м и 1941-м. Всего было 313 передач, каждая заканчивалась фразой «До Победы оставалось . дней». Однажды Пант услышал разговор двух школьников в автобусе. Один сказал: я теперь только понял, какая длинная история эта война. Пант прибавлял к этому, что в школе Великую Отечественную проходят за три урока. Для Панта это было не просто трудной задачей, он и сам начинал существовать в прошлом: порой ему казалось, что он надевает кирзачи, в кармане лежит «вальтер», а в Ленинграде продолжается блокада. Во многом советские эксперименты периода оттепели близки современным медиа — здесь и работа с читателями, которые не просто дают материалы, а сами превращаются в журналистов, по сути — в блогеров, и обращенность к архивному материалу через специфичные подходы. Они не просто — интересный исторический материал, но и пример для переосмысления. Радиф Кашапов