Фаррух Закиров: «Сцена для меня — святое место» - «История»

Лидер известной советской и узбекской группы «Ялла» пообщался со студентами КазГИКа

О народной музыке

В начале встречи со студентами КазГИКа присутствовал главный организатор фестиваля, директор Общественного фонда татарской культуры РТ им. Вагапова Рифат Фаттахов. Затем он был вынужден уехать на встречу с артистами из Чечни. «Рифат Ахметович, оставьте нас», — шутя, проводил его Закиров.

79-летний лидер «Яллы», отвечая на вопросы, не забывал и проводить экскурс по истории ансамбля. Он вспомнил, как внезапно родилось само название, обозначающее песню с танцем.

— Я с малых лет чувствовал, что узбекскую народную песню легко осовременивать, делать аранжировки, — отмечал Закиров. — А мой брат Батыр говорил, что у эстрадного искусства мощные корни в Узбекистане: это наше площадное искусство — наши канатоходцы, певцы.

При этом об Узбекистане, говорил певец, они могли петь и на русском, и на узбекском, все-таки это был Советский Союз.

— Был период, когда мы пели русские народные песни. И тогда руководитель жюри «Алло, мы ищем таланты!» Ян Френкель сказал: «Товарищи, учитесь у узбеков петь русские песни», — вспомнил Закиров. — Мы это делали от души, мы это делали очень искренне. «Плывут туманы белые»...

На встречу с Закировым пришло немало узбекских студентов, один из которых, к примеру, спросил о песне «Любимые глаза», которая благодаря группе «Ялла» вновь стала популярной.

— Наверное, это чудо творчества, которое было создано очень давно, 60 с лишним лет назад. Это было производство «Туркменфильма», песня из фильма. Ее пел Рашид Бейбутов, как и многие другие. Шедевры никогда не останутся в забвении, они всегда найдут свое место. Я помню, что в семье мы эту песню пели. А сколько мы ее поем, лет 20? Шедевр уже был создан, нужно было лишь чуть-чуть осовременить его, в аранжировке, ритмике. Получилось удачно. Многие думают, что это моя очередная песня. Что же, хвала и честь.

О падениях и взлетах

Философски отнесся Закиров к вопросу о взлетах, пиках и падениях в творческой карьере. Он вспомнил опять же, как Александр Масляков позвал их, студентов Ташкентского театрально-художественного института, в «Алло, мы ищем таланты!». Вспомнил, как на конкурсе они сильно сочувствовали ВИА «Ариэль» из Челябинска и даже просили жюри, чтобы их коллеги тоже прошли дальше.

— «Мы понимаем и очень ценим ваш подход. Но конкурс есть конкурс!» — вспомнил Закиров слова экспертов.

Потом был кризис 1977—1978 годов, когда Закирову помог его брат Батыр, народный артист Узбекистана, создатель Ташкентского мюзик-холла:

— У него в кругу друзей были очень интересные люди — Юрий Энтин, Ширвиндт, Марк Захаров, Розовский. Он позвонил Юрию Сергеевичу Энтину: «Юра, если тебе скучно, есть такой ансамбль, у них сейчас такой момент, приезжай в Ташкент». У нас были очередные гастроли — Самарканд, Бухара, Учкудук. И Юрий Сергеевич смог увидеть поэтическим взглядом город, в котором ничего такого романтического не было. Его строили заключенные. Он смог увидеть его как мираж, увидеть другими глазами — и создать песню, за полчаса. А за час мы сочинили музыку. И стали ездить по Советскому Союзу. Это была судьбоносная песня.

— Этот процесс очень естественный, — сделал вывод о пиках и падениях Закиров. — «Надо» — очень простое слово — надо это пройти или испытать.

Учиться и учиться

Но при этом, как указал певец, в эстрадном искусстве невозможно достичь успехов, не получив образования.

— Или, как шутил Юрий Никулин, когда мы встречались: «Ну, ребята, больших творческих узбеков», — тут же добавил Закиров. — Нужно работать, искать. Бывают моменты, когда ты добился чего-то, есть какие-то шлягеры, хиты. Все, теперь можно [расслабиться]? Нет, этого категорически делать нельзя.

Современная музыка, признался Закиров, за душу его не берет, правда, очень беспокоит, что молодежь может выступать на сцене в рваных джинсах. «Возможно, я архаик, — отметил Закиров, — но сцена для меня — святое место». И просто посоветовал об этом молодежи не забывать.

«Реальное время» уточнило, как Закиров относится к пению под фонограмму, что было распространено, к примеру, на «Песне года»:

— Мы всю жизнь возили 6 или 7 тонн аппаратуры, — ответил лидер ансамбля. — Но у нас не было такой задачи — показать, что все это — живьем. Мне кажется, если музыка хорошо звучит, если слушают текст, мелодию, наверное, не будет стоять вопрос: «Интересно, живьем или нет?». Наверное, это другое направление. Можно писать в афишах — добавочно 100 рублей, потому что поют живьем. Другое дело — когда под чужую фонограмму поют не исполнители. Это, конечно, безобразие.